Долина смерти - Карина Халле

— Все городские такие тупые, или только ты? — добавляет Рэд с усмешкой.

— Заткнись нахуй, — рычит Дженсен.

Но я игнорирую их, слишком сосредоточена на лесе за нами. Снова оборачиваюсь, в последний раз, всматриваясь в тени между деревьями.

Ничего не двигается. Ни рыжеватой фигуры, ни янтарных глаз, отражающих солнечный свет. Просто тихий, безмолвный лес.

Но уверенность остается — за нами охотятся.

Вот только кто, я больше не знаю.

— Возвращаемся, — объявляет Дженсен, передавая мне поводья Дюка. — Сейчас же.

К моему удивлению, никто не спорит, хотя они обмениваются недоуменными взглядами и пожимают плечами. Я тщательно проверяю Дюка на наличие каких-либо признаков травмы, прежде чем взобраться на него. Он кажется спокойнее сейчас, хотя его уши все еще нервно дергаются в сторону деревьев.

Пока мы скачем обратно через котловину, я не могу удержаться от того, чтобы постоянно оглядываться назад. Лес молчаливый и настороженный под полуденным солнцем, не показывает ничего из того, что скрывает.

Но я чувствую, как он наблюдает за нами. Ждет.

И что-то мне подсказывает, глубоко внутри, что это не просто горный лев.

17

—

ДЖЕНСЕН

Ветер свищет в щелях хижины, пробирается сквозь тонкие стекла и треплет ставни, будто пытается прорваться внутрь. Два часа сижу на вахте у окна, винтовка лежит на коленях. Не могу избавиться от чувства, что кто-то наблюдает. После Кедрового ручья не могу позволить себе расслабиться.

Хэнк снаружи, присматривает за лошадьми в укрытии и проверяет окрестности. Я приказал ему не отходить от хижины, вернуться, если погода ухудшится. А она, похоже, стала хуже в разы за последний час, и я в который раз проклинаю метеорологов за их прогнозы. Надо было знать, что так будет, но я все еще верю в лучшее.

И всегда потом жалею об этом.

Смотрю на часы — 2:17. Хэнк должен был связаться со мной пятнадцать минут назад. Правила просты: каждый час дежурный должен отметиться. Никаких исключений. В этих горах нельзя рисковать. Особенно после сегодняшнего. Я сказал остальным, что мы не можем позволить себе потерять лошадь из-за горного льва, хотя сейчас это последнее, о чем я думаю.

Встаю со стула, мышцы затекли от долгого сидения на морозе. Обри спит на медвежьей шкуре у камина, укрывшись спальником. Огонь почти погас, отбрасывая пляшущие тени на ее лицо. Остальные наверху, спят как убитые после тяжелого дня и сытного ужина с пастой и остатками виски.

Бесшумно подхожу к двери, беру куртку и натягиваю ее, проверяю револьвер и выхожу на улицу. Холод пронзает меня до костей, снег, гонимый ветром, хлещет по лицу. Видимость практически нулевая, мир за порогом погребен под слоем белой пелены.

— Хэнк? — кричу я, но мой голос тонет в реве стихии. — Хэнк!

В ответ — тишина.

На ощупь продвигаюсь к навесу, держась за веревку, которую мы натянули между хижиной и конюшней. Лошади встревожены. Джеопарди приветствует меня тихим ржанием, а Дюк нервно переминается с ноги на ногу в стойле. Все шесть лошадей и мул на месте — значит, Хэнк не мог уехать верхом.

Снова оказываюсь на улице и внимательно осматриваю окрестности хижины, выискивая хоть какие-нибудь следы. Свежий снег уже заровнял все, оставив лишь мой собственный след от крыльца. Круг за кругом обхожу хижину, выкрикивая имя Хэнка и тщетно пытаясь подавить нарастающее чувство тревоги.

Он не мог уйти далеко. Не в такую погоду. И уж точно предупредил бы.

Если только с ним что-то не случилось.

Эта мысль мгновенно замораживает кровь в моих жилах, и этот холод не имеет ничего общего с температурой воздуха. Завершаю осмотр, не найдя никаких следов, и возвращаюсь. Тепло хижины приносит лишь мимолетное облегчение, пока я отряхиваю снег с сапог и вешаю куртку.

— Что-то не так? — тихий голос Элая вырывает меня из раздумий. Он словно тень стоит на лестнице, ведущей на чердак, в руках ружье. Сонный, но настороже. Я снова бросаю взгляд на Обри — она все еще безмятежно спит.

Как же я ей завидую.

— Хэнка нет, — шепчу я, стараясь не разбудить спящих наверху. — Никаких следов. Впрочем, при таком снеге…

Элай спускается, и на его лице беспокойство.

— Как давно?

— Он не вышел на связь. Уже двадцать минут.

Он ругается сквозь зубы.

— Я оденусь. Нужно организовать серьезные поиски.

— Разбуди Коула и Рэда, — говорю я. — В такую погоду нам понадобится каждый.

Пока Элай поднимает парней, я опускаюсь на корточки рядом с Обри. Не хочу ее будить, но она должна знать. Ее глаза открываются, и в них мгновенно появляется настороженность, присущая тем, кто привык к опасности. Это заставляет меня замереть на миг. Впрочем, чего еще ждать в таком месте?

— Что случилось? — спрашивает она, приподнимаясь.

— Хэнк пропал, — говорю я тихо. — Не вышел на связь во время дежурства. Я осмотрел окрестности, но его нигде нет.

Она тут же вскакивает и тянется к ботинкам, чтобы натянуть их.

— Я помогу искать.

— Нет, — мой голос звучит резче, чем я хотел. — Ты останешься здесь и будешь следить за домом. Если он заблудился в метели, то сможет вернуться, пока мы его ищем.

Ей это явно не нравится — я вижу, как в ее глазах зреет протест, — но она кивает.

— Будьте осторожны. Пожалуйста.

— Ради тебя все что угодно, Блонди, — отвечаю я, стараясь улыбнуться.

Тяжелые шаги на лестнице возвещают о прибытии остальных. Коул выглядит раздраженным, а Рэд… кажется, даже слегка забавляется. Как будто исчезновение Хэнка — это небольшая неприятность, а не серьезная угроза.

— Берите снаряжение, — говорю я им. — Будем искать парами. Элай со мной, Коул с Рэдом. Проверьте навес и туалет, потом расширьте зону поиска. Старайтесь оставаться в поле зрения хижины, если это возможно. В противном случае используйте веревки.

— Он, наверное, где-то тут, — говорит Рэд, натягивая куртку поверх кальсон. — Отошел по нужде, да в этой метели заблудился. Чего с него взять, мочевой пузырь с горошину.

— Полчаса? — парирует Элай. — В такую погоду? Хэнк не дурак. Если бы приспичило, мог бы в доме сходить.

— И все же, — добавляет Коул, застегивая кобуру, — мог споткнуться, головой удариться. Вдруг лежит без сознания.

— Потому и нужно его найти быстро, — обрываю я. — Проверьте оружие. Если там кто-то есть, нужно быть готовыми.

После того, что мы видели у Кедрового ручья — изуродованное тело оленя, — мы все понимаем, что это может быть не просто человек, потерявшийся в буре.

По крайней мере, мы с Элаем.

Обри смотрит, как мы готовимся, на ее лице — смесь беспокойства и досады