Острые предметы - Юлия Устинова

— Что будешь? — Женя заламывает брови.

Ее взгляд беспокойно мечется по моему лицу и тормозит там, где надо. На губах. Обжигает.

— Извиняться, — ухмыляюсь.

— Ты? За… что?

Я рукой тянусь к ее губам и задеваю большим пальцем нижнюю. Нежную и мягкую. Оттягиваю, обнажая розовые десна и ровные зубы.

— За это…

Ладонь на затылок перемещаю. Накрываю ее рот своим.

Женя замирает, я притормаживаю. И мы двигаемся. Оба. Навстречу.

Женя мою шею обвивает, дрожит, и я сильнее раскрываю ее языком.

По мозгам бьет волна кайфа.

Я думал, что забыл, как надо целоваться. Последний раз я целовал Марину. Это было четыре года назад. Но, оказывается, поцелуй — та же езда на велосипеде. С горы. Без тормозов. С закрытыми глазами. Медленно…

Сначала медленно, а потом я набираю скорость, сминаю губы девушки, язык глубже толкаю. Она тоже разгоняется. С языком не сразу отвечает, но когда робко задевает мой, я уже без руля еду.

Я вспомнил. Оказывается, поцелуев достаточно, чтобы начать думать членом даже с девушкой, которую уважаешь и с которой готов сдувать гребаные пылинки.

Сейчас я к другому готов… Ведь она такая… И я… Короче… Блядь…

При всем моем уважении к Жене, она делает меня тверже собственного кулака.

— Идем? — зажмурившись, толкаюсь носом ей в щеку.

— Куда?

Мы оба громко и тяжело дышим.

— В комнату, — бедро ее стискиваю пальцами. — Хочу тебя…

— Там… Там же Миша спит, — рассеянно выводит, напоминая о пацане, занявшем единственное спальное место в доме, где с комфортом могут расположиться двое взрослых.

Слова Жени не звучат двусмысленно. Она не против.

— И что нам теперь делать? — спрашиваю чисто для порядка.

У меня уже есть варианты. Их столько, сколько в этой хате горизонтальных поверхностей. И, чего уж там, вертикальные меня бы тоже устроили.

Возможностей дохуя и больше. Было бы желание. А с этим у нас обоих нет проблем.

— Я… не… знаю, — дробью выдыхает Женя.

И я предлагаю ей самое банальное, как мне кажется:

— В ванную пошли?

27

Евгения

Саша проводит ладонью по своему бедру.

— Иди ко мне, Жень, — предлагает сесть к нему.

Я не против, наоборот, но вот так просто подняться и усесться на колени к мужчине по первому же зову не решаюсь. Не хочу, чтобы он подумал, что для меня это в порядке вещей. Но когда Саша тянется ко мне и повторяет свою просьбу вербально, я без лишних колебаний опускаюсь на него. И без особой грации. На ногу Саше пяткой наступаю.

— Извини…

Смущаюсь жутко, что слышно как в груди клокочет.

Саша за талию меня крепче притягивает, и я чувствую жар, исходящий через футболку от его крупного твердого торса.

А я мягкая. Я таю, как мороженое на солнце, и кажусь себе какой-то нескладной.

Моя пятая точка соприкасается с мужскими бедрами всей площадью. Ступни напряженно висят в воздухе, и я не знаю, куда деть свои руки.

Держу их перед собой, ссутулившись и отгородившись от Саши плечом. Дышать спокойно и так нет никакой возможности, а Саша меня окончательно кислорода лишает тем, что с щемящей лаской проводит щекой по моему плечу.

Александр Химичев — монополист.

Он единственный, у кого есть способность контролировать производство и поставку порхающих созданий, наводящих смуту в моем животе.

Я в майке. У Саши горячее и гладко выбритое лицо. Я чувствую запах мужского парфюма.

Красивый до дрожи. Сильный. Желанный. Он что-то говорит… Но я слишком увлечена происходящим внутри меня и половину прослушала.

Саша еще раз задевает щекой мое плечо, и внизу живота высаживается очередной крылатый десант.

— Что... будешь? — повернувшись к нему, свожу брови.

— Извиняться, — хрипло выводит, сжимая ладонью мой бок.

— Ты? За… что? — удивляюсь.

У Саши темнеют радужки. Его ресницы опускаются, и он трогает мои губы. Щекочет большим пальцем, вниз оттягивает, пачкая подушечку в моей слюне.

— За это… — он смотрит на мой рот.

Я знаю, что сейчас будет, но это осознание не помогает мне подготовиться к столь яркому переломному моменту.

Потому что одно дело — мечтать о Сашиных поцелуях, а другое — ощущать его настойчивые губы на своих.

Это абсолютно приятно. Сладко, нежно, с наполненностью очень важным смыслом. Столько классных и правильных ощущений я в своей жизни еще не испытывала. И даже когда Саша толкается языком в меня, я с удовольствие ему уступаю и отвечаю. Стараюсь. Хочу, чтобы ему тоже понравилось.

И к черту смыслы.

В животе так сладко тянет.

Я ерзаю у Саши на коленях, обвиваю лодыжки вокруг его ног, крепче стискиваю за шею. Наши языки сплетаются. Сашина ладонь скользит мне между бедер. И вместо того, чтобы сомкнуть ноги, я их наоборот расслабляю. По телу бегут волны необычного тепла. Саша затягивает меня в еще один поцелуй — громкий, влажный и требовательный, а затем отстраняется.

— Идем? — жарко шепчет, толкаясь носом мне в щеку.

— Куда? — задыхаясь, шепчу.

Сашино тяжелое дыхание опаляет мою кожу. Его руки крестом пересекают мой бок и оказывают давление на бедро. Он плотнее усаживает меня на себя.

— В комнату, — снизу вжимается пахом. — Хочу тебя…

Знаю, что хочет, чувствую. И отказывать ему не собираюсь. Но не ради него. А ради себя. Тоже хочу до конца с ним дойти. Хотя бы раз.

Лицо горит, а о том, что творится во влажной тесноте между бедер, даже думать горячо. Мозги плавятся.

— Там… Там же Миша спит, — что-что, а это я соображаю.

— И что нам теперь делать?

Саша смотрит на меня исподлобья выжидающе, так, словно у него уже есть готовое решение.

— Я… не… знаю, — у меня таковое отсутствует.

— В ванную пошли?

— Звучит как… план, — я неуклюже шучу.

И Саша улыбается. Снимает с меня руки, чтобы подтолкнуть, поставить на ноги, подняться и увести меня в ванную.

О, нет… Тут слишком светло и тесно.

В панике наблюдаю, как Саша дверь закрывает, стягивает с себя футболку и распускает ремень на джинсах.

Я резкими скачками разглядываю Сашу: широкие плечи, узкие бедра, грудную мускулатуру, пресс, предельно четкие очертания мышц, не все названия которых мне известны.

У Саши есть волоски на груди. Гораздо больше их внизу живота, который они прорезают темной и такой смущающей меня полоской.

Судорожно выдыхаю. Вот теперь я плохо представляя себе, что будет дальше.

Мне раздеться? Или он сам? Это будет в душе? Или как? Блин…

— Все в порядке? — спрашивает Саша, заметив мою растерянность.

Я жмусь к холодной ванне и киваю. Саша наступает и опускает руки