Мистер Июль - Николь С. Гудин

Я держу его гораздо дольше, чем это необходимо, но боюсь отпустить. Я не уверена, что смогу прожить еще месяц, не повидавшись с братом.

Он ослабляет хватку и оглядывается мне за спину.

— Джулиет сказала мне, что ты переезжаешь сюда.

Я удивленно поднимаю бровь.

— О, я понимаю, как это бывает: сначала Джулиет, потом твоя родная сестра.

По крайней мере, у него хватает здравого смысла выглядеть смущенным.

— На этот раз ты рассказал этой девушке о своих чувствах? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Я взяла пример с другого человека и поставил свои чувства на первое место.

Я улыбаюсь ему, и бабочки трепещут у меня в животе.

— Как раз вовремя.

Он улыбается, и я не думаю, что когда-либо видела его таким счастливым.

— Итак, что случилось?

— Оказывается, она любит меня в ответ.

— Ни хрена себе. — раздается у меня за спиной голос Хадсона.

Он останавливается в дверном проеме и прислоняется к косяку, его рука обвивается вокруг моей талии, а ладонь, словно защищая, ложится мне на живот.

Двое мужчин пристально смотрят друг на друга, и кажется, что прошла целая вечность, ни один из них не отводит взгляда.

Джастин сдается первым, и уголки его губ растягиваются в улыбке. Вскоре они оба улыбаются друг другу, как идиоты.

— Значит ли это, что вы двое помирились? — С надеждой спрашиваю я.

— Простит ли он меня за то, что я был вспыльчивым? — Спрашивает Джастин с гримасой.

— Простит ли он меня за то, что я обрюхатил его сестру? — Возражает Хадсон.

Я игриво хлопаю его по груди.

— О, это действительно мило.

— Насколько я понимаю, все это пустяки. — Джастин кивает, его глаза изучают лицо Хадсона в поисках намека на то, что с ними все в порядке.

Хадсон делает шаг вперед, все еще обнимая меня одной рукой, а другую протягивает Джастину.

— Все забыто.

Джастин берет его за руку, но вместо того, чтобы пожать, притягивает к себе для объятий.

Слезы наворачиваются на глаза, когда я почти втягиваюсь в момент их воссоединения.

— Ты плачешь? — Спрашивает Джастин, отступая назад.

Я хмуро смотрю на него и вытираю капли влаги.

— Я беременна, придурок, у меня слишком много гормонов. Мой парень и брат только что помирились, и вы с Джулиет наконец-то вместе, и я так счастлива, — всхлипываю я.

— Господи, — растягивает слова Джастин. — Удачи тебе в этом, чувак.

Хадсон прижимает меня к себе и целует в макушку.

— Не обращай на него внимания, Пинки, он просто недостаточно мужественный, чтобы справиться с чувствами.

Оба мужчины хихикают.

— Почему ты вся в краске? — Внезапно спрашивает Джастин, как будто только сейчас заметил, что Хадсон с ног до головы перемазан краской.

— Я красил детскую. — Он улыбается, и мои яичники вот-вот взорвутся.

Он и так самый заботливый, милый и внимательный отец.

— Надеюсь, вы выбрали подходящий цвет для моей племянницы или племянничка, — говорит Джастин, протискиваясь мимо Хадсона в дом.

— Эй! Не трогай там ничего, ты все испортишь, — кричит Хадсон ему вслед, когда Джастин поднимается по лестнице.

Хадсон снова целует меня в макушку и убегает вслед за своим лучшим другом. — Я серьезно, Джастин, держи свои лапы подальше от комнаты моего ребенка.

Я вздыхаю и улыбаюсь.

Как в старые добрые времена.

ЭПИЛОГ

Хадсон

— Хочешь, я заберу ее, детка? — Спрашиваю я шепотом, когда нахожу своих прекрасных девочек, прячущихся в тихом уголке.

Рэмси качает мне головой с мягкой улыбкой на губах.

— Она уже закончила. Я вернусь через минуту.

Я наклоняюсь, намереваясь коснуться губами ее губ, но она углубляет поцелуй, сжимая мою рубашку в кулаке и притягивая меня ближе.

Она прикусывает мою нижнюю губу и втягивает ее в свой рот.

Мой член подпрыгивает.

Я умираю от желания снова оказаться внутри своей девушки. Давно не виделись.

— Господи, Рэмси, — рычу я.

— Угадай, какой сегодня день? — спрашивает она, прижимаясь своим лбом к моему, а наша дочь лежит, прижавшись ко мне.

— День открытия? — гадаю я.

— Не просто день открытия, чемпион, хотя, думаю, это такой же подходящий термин, как и любой другой...

Я хмурюсь, и она тихо хихикает.

— Прошло шесть недель с тех пор, как родилась Сиенна, — отвечает она, и по ее голосу можно понять, что ей есть что мне еще рассказать. — Доктор сказал, что у меня все в порядке. Думаю, сегодня вечером откроются не только двери в спортзал.

Иисус.

— Не пора ли уходить домой? — Я вздыхаю. — Думаю, я готов идти.

Она снова хихикает и легонько толкает меня в грудь.

— Ты не можешь пропустить собственную премьеру.

Мне все равно, что она скажет. Меня совершенно не волнует перерезание ленточки или общение со спонсорами.

Сейчас у меня на уме только одно.

Должно быть, она прекрасно читает мои мысли, потому что смеется и закатывает глаза.

— Иди, — настаивает она. — Я никуда не денусь, у нас впереди еще все время мира.

Это точно, черт побери.

Но я все еще не сдвинулся с места.

— Хадсон, иди. — Хихикает она, подталкивая меня в сторону наших гостей.

Я ухмыляюсь и делаю, как мне говорят.

Если бы год назад кто-нибудь сказал мне, что я буду здесь и открою свой собственный тренажерный зал, чтобы тренировать детей из малообеспеченных семей и оберегать их от неприятностей, я бы сказал, что они сумасшедшие. Думаю, если бы кто-нибудь сказал мне, что у меня будет ребенок от младшей сестры моего лучшего друга, я бы тоже рассмеялся. Но все изменилось от одного взгляда.

— Хоррор! — Джастин кричит на весь зал. — Фотографии! — Я машу ему в знак признательности и направляюсь к нему, пожимая руки и обмениваясь любезностями с нашими гостями.

Джастин притягивает меня к себе, и мы позируем для полудюжины фотографий.

Джастин, Рэмси и я являемся деловыми партнерами в тренажерном зале — мы с Джастином тренируем, и Рэмси будет руководить своей физиотерапевтической клиникой отсюда, как только она снова будет готова к работе.

— Сюда, мальчики. — Один из фотографов щелкает нам пальцами, и мы поворачиваемся в его сторону.

— Лучше поработай над своей улыбкой перед большой съемкой, — насмехается он надо мной.

Я отшиваю его. — Отвали, Райан, я не буду улыбаться, поверь мне.

— Что за съемка? — Взволнованно спрашивает Джастин.

Я стону. Мне так хорошо удавалось скрывать это от него.

Как только этот болтун узнает, об этом узнает весь мир.

— Этот чемпион согласился сделать фотосессию для сексуального календаря, — говорит ему фотограф, и я издаю стон.

— Что, черт возьми? — Спрашивает Джастин, его улыбка