Попаданка со скальпелем - Екатерина Белова

Я крепко ухватила его за плечо, заставляя наклониться к себе, и, уставившись в желтые глаза, прошипела:

- Если узнаю, что режим не соблюдается, прикую вас к кровати. Прямо в этой комнате. Надеюсь, вы взвесите риски и примите верное решение.

А риски были нешуточные. Он будет сутками лежать в лекарской с голым торсом, а каждый, кто зайдет в келью, будет говорить ему привет.

Драконир словно протрезвел. Глаза внимательно впились в мое лицо, оценивая угрозу.

- Меня зовут Марин нир Девон, - сказал мрачно.

Брови у меня невольно поднялись. Весьма… французское имя, редкое для Вальтарты, предпочитающей в своих именах и фамилиях шипящие и цокающие звуки.

- Ваша мать была иномирянкой? - спросила невольно.

Драконир не ответил. Просто повернулся и вышел, аккуратно клацнув дверью.

- С чего ты взяла, что иномирянкой? - тут же зашептала Четвертая.

Иномирянкой и, скорее всего, француженкой. Марин Кюро де ла Шамбр был известен переводом «Физики» Аристотеля и работами в области памяти у животных и физиогномике. Разносторонний был человек. В юности, ещё до поступления в институт, я читала его работы. Мало кто додумался бы дать мальчику такое имя.

Следом день превратился в беличье колесо.

Негласно мы с Виаром поделили обязанности. Он отсортировывал раненных на тяжелых и с легкой травмой, Четвертая строчила в новой толстой тетради все, что мы ей надиктовывали, ну а я - оперировала.

К концу дня рук я не чувствовала. А так называемый приемный покой напоминал мясницкую. Кругом кровь, вонь обрезанной зараженной плоти, сквозь которую пробивался сладковатый запах местного антисептика. Его приходилось экономить, и расходовала я его буквально по капле, большей частью полагаясь на матушкину бутыль.

- Подобьем итоги. Шесть переломов, одиннадцать средней степени тяжести, около десятка легких телесных повреждений, но с заражением.

От чужеродной магии меня подташнивало, и я понимала, что на сегодня израсходовала собственный ресурс до нуля. Не говоря уже о том, что эмоционально вымоталась донельзя.

Драконы, надышавшиеся так называемым антисептиком, вели себя на приеме весело и непринужденно. Очень весело. И очень непринужденно. Мне семь раз признались в любви, один раз спели серенаду и бесчисленное количество раз подарили шоколадку. И теперь вся эта шоколадная гора лежала на столике.

И даже те, кто меня искренне ненавидел, не могли скрыть открытого мужского интереса, хотя с ними проблем было куда больше. Одни отмалчивались, другие врали, третьи тренировали на мне презрительный взгляд…

Мне был нужен долгий хороший сон. Без сновидений.

- Иди отдохни, - сказала тихо Четвертой. - Поужинай и ложись спать.

Та послушно поднялась, с трудом выпрямляя скрючившиеся пальцы от долгого письма.

Я проводила ее долгим взглядом и села разбирать дневные записи. Надо сделать это сейчас, пока свежи воспоминания, и можно поправить за Четвертой неточности формулировок. Она не медик, а эти истории болезней будут мне нужны уже завтра. Основная проблема состояла в том, что половина драконов, желая мне досадить, не называла своих имен. Приходилось их обозначать, как бог на душу положит.

А записи делала Четвертая…

К примеру, второго в очереди она назвала «Высокомерный мудила», а седьмого - «Говнюк с бантом на левом плече». Я переименовала их в «ВМ» и «ГБ», на случай, если записи будет просматривать Виар.

После обозначила в коротких записях дела, не терпящие отлагательств. Иногда даже глупые в своей очевидности. Например, так называемый приемный покой следует перенести на первый этаж. Драконирам с ранами ноги не слишком весело скакать через весь холл, да ещё и на второй этаж.

Закончив с делами, со вкусом потянулась.

Я уже собралась встать, когда дверь снова распахнулась.

- Вейра, извольте следовать за нами, - в комнату заглянул давешний беззвучный драконир.

Даже не вошел внутрь, а лишь намекающе качнул дверь.

- Куда? - уточнила скорбно.

Если бы не усталость, у меня бы и под ложечкой засосало, и сердечко забилось, и ум взялся бы строить предположения. Но я хотела в душ и спать. Я даже ужинать не хотела, настолько меня вырубало.

Драконир поднял бровь, и я послушно поползла в коридор, до глубины души ненавидя Дана. Очевидно же, что это его инициатива.

И верно. Тот стоял в дальнем конце коридора в знакомой закрытой позе: оперевшись плечом на стену и скрестив руки на груди. Взгляд светился в темноте звериным золотом, но был задумчив и расчетлив. От утреннего взвинченного Дана не осталось и следа. Как эльфы подменили.

Спокоен, собран, прагматичен до мозга костей.

Но я все равно подобралась к нему с опаской стреляного воробья. Стены-то в монастыре наперечет. Где я буду спать, если он тут все переколотит?

- Ваша Светлость желает меня видеть?

- Желает, - согласился тот коротко.

После резко ухватил меня за плечи, развернул и без всякого смущения облапал за грудь. Я окаменела. Даже рот открыла, чтобы изречь пару дельных проклятий, когда поняла, что в его прикосновениях есть строгая система.

Он смотрел магические узлы!

Это я от усталости не сразу сообразила.

- Ты устала больше, чем я ожидал, - сказал задумчиво. - Твоя драконица достаточно расцвела, но не может ни держать удар, ни поддержать жизненный огонь в должной мере.

- Держать удар? - спросила с недоумением. - Я не воин.

Дан тихо засмеялся:

- Любой дракон - воин, это аксиома. Первое, что делает драконица, когда ее хозяину угрожает опасность, это подключает ауру. Этим утром твоя драконица сделала это с огромным опозданием.

Я нахмурилась.

Вполне вероятно, что темная магия не дает драконице силу в полной мере. Но верно и то, что пока я не готова предаваться постельным утехам по медицинским показаниям.

- Возможно, моя драконица от природы не так и сильна, - сказала уклончиво. - Если это все, я хотела бы…

- Позже, - оборвал Дан. - Следуй за мной.

Развернулся и расслабленной походкой направился в темноту лестничного спуска в противоположной стороне от холла. За нами мягко летели светляки, рассыпая золотой свет. Бесшумный драконир мягко крался следом.

Я тоскливо обернулась в сторону далекой спальни, скрытой от меня двумя лестницами и холлом, и вяло потащилась вслед за Даном.

18. Допрос

Что мы пришли в монастырские допросные комнаты, я поняла, только когда мы зашли в одну из них.

Взгляд обежал доисторическую комнатуху с пещерными сводами, гладкими от вечной