Попаданка со скальпелем - Екатерина Белова

У меня нет ни памяти Эдит, ни ее преимуществ. Все, что я получила - мое. Придется самой заполнять информационные пробелы.

Планы разбились на первом же шаге.

У двери, напротив моей кельи, стояла Илида. Устало привалившись боком к стене, сонным взглядом сканировала дверь моей комнаты. Увидев меня, запоздало встрепенулась.

Темные глаза заторможенно уставились мне в лицо. После протрезвели, вспыхнули болью и откровенным горем.

- Ты.… - сказала хрипло. - Ты разбудила драконицу, я чувствую ее. Ты разбудила ее с ним, да?

Подавила мимолетное раздражение.

- С кем с ним? - с черным клипсом, что ли?

Кивнула в сторону лестницы и сбавила шаг, но не остановилась. У меня рабочий день, между прочим. Работаю спасателем на полную ставку, явка очно, явка обязательна. Штраф - безвременная кончина.

- С вейром Данте!

- Не кричи, я слышу, - сказала терпеливо. - Покажи руку. От нее немного фонит темнотой.

Илида по-детски спрятала руку за спину. Ну что за ребёнок!

Она дотащилась за мной до конца коридора, но на лестнице встала поперек, блокируя спуск. Потускневшие от пережитых лишений глаза стали совсем черными.

И я вдруг с немым удивлением поняла, что Илида давно и мучительно влюблена в Данте Аргаццо. Ещё более удивительно, что я не замечала этого.

Как много я знала об Илиде? Они немного общались с Эдит, сталкивались на балах. У них была целая компания из десятка дракониц, где Эдит, конечно, была самым ярким цветком. Остальные работали фоном для своей удачливой соперницы. Илида была одной из немногих, кто не осуждал Эдит за… легкость нрава.

Это вся информация, собранная мной на редких выездах в свет. После присоединения к клану Аргаццо меня жестко контролировали и упрекали буквально за каждый шаг. Платье? Слишком открытое. Макияж яркий. Походка похабная и намекает, хотя я ходила, как я определенно привычным мне шагом. Размашистым и стремительным. Привыкла спешить.

Общаться с кем попало - то есть со кем-либо вне клана - мне не позволялось. Даже с собственным отцом я разговаривала лишь дважды и в присутствии суки Вив.

С Илидой мы в целом ладили. По крайней мере, так я считала до суда, где она без зазрения совести меня оговорила.

Теперь я знала причину.

- Ты же говорила, что не любишь его, - сказала она еле слышно. - Говорила, что отдашь его мне, даже поможешь сблизиться, а сама солгала. Бегала за ним, как нитка за иглой. Дан то, Дан это… хвасталась передо мной без всякой совести.

Губы у меня невольно сжались, в груди неприятно застыло. Этого я не знала.

Видимо, оригинальная Эдит была не просто знакома с Илидой. Они дружили, уж если общались на такие интимные темы. Вон, чужого жениха поделили по-дружески.

Илида требовательно уставилась мне в лицо сухими глазами. Мне нечего было ей ответить. Я - это я. Я не могу отвечать за все поступки Эдит. Могу только за свои.

- Я была влюблена в него, - сказала искренне. - Люди часто влюбляются, если живут в одном доме и им не на кого положиться. Но я вовсе…

Не хотела причинить тебе боль. Я даже не знала, что причиняю.

- Тогда я сама приду к нему ночью и соблазню, - перебила меня Илида решительно. - Он так тебя ненавидит, что не откажет. Я тоже стану драконицей, и меня не оставят здесь. Ясно?

На этот раз боль в груди была долгой. Моя драконица протестовала яростно, но молча, что было свойственно и мне самой. Моя бабуля называла это «бунт шепотом».

Но на этот раз протест оказалось легко подавить. Это не любовь. Это чувство собственности и присущая первородным жадность. Примерно по той же причине Данте ходит за мной, как приклеенный, хотя своими же руками отправил в монастырь.

Легко отстранила Илиду, начиная спуск по лестнице в шумный зал, и та дернулась за мной следом. Как та самая нитка за иглой, которой она меня назвала.

К счастью, лестница выворачивала на один из внутренних углов. Нас можно было увидеть из холла, но вряд ли можно было услышать, если не встать поближе. Откуда-то я знала, до какого тона сбавить голос, чтобы оставить наш разговор в тайне.

Поэтому зажала сопротивляющуюся Илиду в углу и быстро осмотрела ее руку.

- Сначала проверим твой перелом, а то как ты лорда соблазнять будешь однорукая? - сказала с прохладцей. - Неудобно. Вдруг увернется и сбежит?

- Не пытайся добренькой казаться, - тут же зашипела Илида. - Я все равно…

- Ты инфицирована, - прервала страстный монолог. - Помогала раненным? А потом пошла со своим переломом к Виару? Он залечил, но рука все равно ноет, верно?

Я, наконец, добилась от Илиды неуверенного кивка и строго сказала:

- Тут дело на пару минут, так что стой спокойно.

Привычно перестроила зрение и потянула темную струйку магии на себя, сматывая в плотное колечко. После сжала черный комок в ладони. Пальцы обожгло мимолетным жаром, и от грязной магии не осталось и следа.

На этот раз я предусмотрительно взяла магию в правую руку. На ней не было кольца. Получается, способность уничтожать темную магию принадлежит не колечку, а моему дару.

Полезная способность.

- Отлично. Беги, соблазнительница.

Я повеселела и активно выбралась за угол, едва не споткнувшись.

Ровно за углом стоял Дан. Небрежно облокотившись плечом о стену, с длинной челкой, закрывшей половину лица. Он медленно поднял голову.

Взглянул с отстраненным интересом, словно перед ним стояла незнакомка. Осознание пришло следом, глаза потемнели - медленно, так чертовски медленно.

Я почти чувствовала, как горло стягивает невидимая петля.

Дан побледнел. Взгляд сделался беззащитным и неверящим. Так смотрит пес, которого любимый хозяин ударил кинжалом в сердце.

Мне стало страшно.

Конечно, я понимала, что увидев меня с проснувшейся драконицей, Дан не спустит мне это с рук. Но… я рассчитывала на другую реакцию.

Ярость, ревность, неверие и нежелание верить, обжигающий гнев, присущий его динамичной натуре… Раздражение, что нежеланная девица, от которой он не чаял избавиться, сама вильнула хвостом без высочайшего на то позволения.

Это было одной из причин, почему я надеялась ускользнуть от Дана сегодня. Чтобы приготовиться, изыскать в себе ресурсы, способные выдержать львиный натиск уязвленного хищника.

Я не ожидала увидеть чистую откровенную боль, которую когда-то пережила сама.

Эта мысль горчила на вкус, как