Встреча с мечтой - София Нэш

Через мгновение Грейс почувствовала, как пальцы Джорджианы расстегивают пуговицы платья. Ее поразило молчание Джорджианы. В других обстоятельствах она бы уже засыпала ее вопросами.

Когда платье и корсет оказались расстегнутыми, Грейс сняла их, оставшись в одной нижней сорочке, и подала Джорджиане ножницы.

— Что… — В глазах Джорджианы промелькнуло смущение.

— Возьми их, — перебила ее Грейс.

— Да-да, конечно, — выдавила Джорджиана.

— Ой, и не смотри на меня так, — улыбнулась Грейс. — Может, выпьешь глоток бренди? Говорят, помогает успокоиться.

— Нет-нет, со мной все в порядке, — побледнев, затараторила Джорджиана.

— Я бы сказала точно так, — пробормотала Грейс. Без всякой прежней сдержанности она опустила сорочку спереди, чтобы была видна рана под грудью. — Мне нужно, чтобы ты сняла швы. Они наложены под таким неудобным углом, что сама я не могу это сделать. — В комнате росло напряжение, оно казалось таким же густым и отвратительным, как рагу, приготовленное Грейс в Йоркшире.

— Грейс, что слу… — Джорджиана замолчала на полуслове, на ее лице обозначилась плохо скрываемая тревога. — Я хотела сказать, может быть, будет удобнее, если ты ляжешь.

Грейс откинулась на спинку кресла, обитого розовой вуалью, а Джорджиана опустилась на колени на мягкий обюссонский ковер. Воздух комнаты был напоен ароматом оранжерейных роз.

Грейс прикрыла ладонью обнаженную грудь и посмотрела на склонившуюся прелестную головку Джорджианы. Ее каштановые волосы блестели, как темная вода в ручье.

Она поочередно подрезала и удаляла нитки. Странно, но Грейс почти не чувствовала боли. Наконец работа была сделана, ее подруга выпрямилась, и Грейс поправила сорочку.

— Мне кажется, что шрама здесь почти не останется, — сказала Джорджиана. — Те, кто оказывал тебе помощь, хорошо знали, что делают, и отлично соединили края раны. Как бы мне хотелось, чтобы такие же умелые руки много лет назад зашивали мои раны.

Грейс помнила несчастный случай из детства, в результате которого пострадали ноги подруги и там остались шрамы.

— Грейс…

— Да?…

— Я хочу поблагодарить тебя.

— Разве это не мне следует тебя благодарить?

— Нет. Спасибо, что доверилась мне. Я думала, что стану последней, к кому ты когда-нибудь обратишься с такой личной просьбой.

— Вот поэтому я и попросила тебя, Джорджиана.

— Грейс, мне очень жаль. Я так виновата, — торопливо сказала Джорджиана. — Мне надо было признаться тебе, что я почти всю жизнь любила Куина. Просто я никогда не думала, что он чувствует то же самое. Вы так прекрасно смотрелись вместе, И я была…

— Нет. Ничего больше не говори, — перебила ее Грейс. — Я все написала в своем письме, когда уехала. Куин не завладел моим сердцем полностью, и потом, мне кажется, я всегда знала, что он любит тебя. Джорджиана, пожалуйста, посмотри на меня!

Джорджиана густо покраснела, но подняла глаза на подругу.

— Месяц назад я была слишком расстроена, чтобы выслушивать чьи-либо извинения, твои или Куина. Примерно неделю назад я пребывала в другом мире, была слишком растеряна, чтобы погрузиться в размышления о том, что произошло этой осенью. Но примерно через неделю, если мы ничего не сделаем прямо сейчас, нам придется строить новую жизнь… которая будет полна смущения и неловкостей. Джорджиана, ты когда-то была моей подругой, разве ты не можешь стать ею опять?

Глаза Джорджианы, наполнились слезами, иона, сотрясаясь всем телом от рыданий, бросилась в объятия Грейс.

— Знаешь, с твоей стороны это совершенно нечестно. — Грейс гладила непокорные локоны подруги. — Разве это не ты должна меня успокаивать?

— Но ты всегда была единственной из нас, у кого можно было попросить носовой платок, — немного успокоившись, произнесла Джорджиана. — Правда, не знаю, что со мной такое. В последнее время стала как дырявая кастрюля. О, Грейс, я так сильно скучала без тебя! Мы все скучали. Без тебя как-то все по-другому. Люк и Куин продолжают грозить переименовать наш клуб.

— Правда? — потрясенно спросила Грейс.

— Да. — Джорджиана взяла предложенный Грейс безупречно сложенный носовой платок и промокнула глаза. — Вообще-то мы решили, поскольку в нашем кругу настоящей красавицей была ты, то это обман — называться «Обездоленные красавицы» без тебя.

— Обман? — Грейс закусила губы, чтобы не рассмеяться.

— Ой, ну ты же знаешь Эйту. Она приняла твердое решение увидеть в этом сезоне свадьбу Элизабет или Сары. И у нее появилась эта новая идея, что мы больше не должны держать наш клуб в секрете.

— Но мне казалось, она настаивала на секретности, потому что была уверена, что никто не захочет приглашать на какое-нибудь веселье кучку угрюмых вдов, — покачала головой Грейс. — Поправь меня, если я не права, но я уверена, что Люк однажды назвал нас стаей плачущих ворон. Или я ошибаюсь?

Джорджиана хихикнула.

Господи, как это здорово — снова смеяться с Джорджианой!

— Да, в последнее время его светлость пребывает в самом отвратительном настроении. Куин говорит, что это потому, что Люк закончил писать свою последнюю книгу и теперь не в ладах с миром. Эйта рекомендовала ему начать писать что-нибудь новенькое. Она даже название предложила, — с многозначительным видом сообщила Джорджиана.

— И что же это за название?

— «Дурные выходки капризных вдов».

Грейс поперхнулась и закашлялась.

— Она имела смелость в очень таинственной манере намекнуть, что некоторые в нашем клубе в последнее время ведут себя как-то очень легкомысленно и безответственно, или можно назвать это другим вульгарным словом. Честно говоря, я не знаю, откуда она черпает эти мысли.

— Не представляю, — нервно выдохнула Грейс.

— Она считает, что это будет такая книга, которую светское общество буквально проглотит.

— Господь помогает нам всем.

— О, Грейс, я так счастлива, что мы снова вместе! — со светящимся от радости лицом сказала Джорджиана.

— И я тоже. — Грейс заметила, что рука подруги скользнула вниз и легла на живот, и она вдруг увидела, что Джорджиана стала немного пышнее, чем была раньше. — Но ты больше ничего не хочешь мне рассказать? Может, какой-то секрет?

Джорджиана нерешительно приоткрыла рот, словно сомневаясь, надо ли говорить.

— Расскажи мне, — взяла ее за руки Грейс.

Майкл стоял в небольшой уютной комнате миссис Кейн, охваченный воспоминаниями детства. Комнату наполнял запах ее любимой лаванды, смешанный с запахом книжной плесени, а Майкл смотрел на знакомый набор безделушек на конторке, покрытой кружевом.

— Я прошу тебя пересмотреть свое решение, Майкл. У тебя огромный опыт, — уговаривала миссис Кейн.