По дороге к любви - Дж. А. Редмирски

Разговор про утреннюю сексуальную неудовлетворенность. Ладно, придется поставить точку, а то еще подумает, что мне от нее только этого и надо. В другое время и с какой-нибудь другой девицей я бы давно уже вылез из постели, чтобы спустить в унитаз презерватив… но толь ко не с Кэмрин. С ней все иначе. Как ни тяжко придется (ха-ха-ха!), но эти игры надо заканчивать. Наше путешествие — серьезное дело, для нас обоих. У меня только один шанс, чтобы сделать все как надо, и будь я проклят, если облажаюсь.

— Ну, куда едем теперь? — спрашивает она.

— Сначала завтрак, — отвечаю я, поднимая сумку с пола, — но это важный вопрос, надо все продумать.

Она берет с прикроватного столика мобильник, проверяет, нет ли сообщений, кладет его в сумочку.

Выходим.

Ага, наша капризуля Кэмрин снова демонстрирует норов.

— Эндрю, я не могу есть в таких местах, — говорит она, усаживаясь на пассажирское кресло.

Городишко маленький, почти все заведения — фаст-фуд, остальные еще закрыты, утро-то раннее.

— Я серьезно, — гнет она свою палку, надув губки.

Ну до чего приятно на нее смотреть! Хочется взять ее личико в ладони и облизать, как мороженое, чтоб она завизжала: грубиян неотесанный, похабник!

— Если ты не хочешь, чтобы я весь ближайший час ныла и жаловалась на живот, не заставляй меня есть эту дрянь, особенно утром.

Поворачиваюсь и нарочно смотрю на нее, поджав губы.

— Да брось, не преувеличивай.

Я начинаю подозревать, что она вовсе не преувеличивает.

Кэмрин качает головой, пристраивает локоть на дверцу машины, закусывает большой палец:

— Нет, я правду говорю, от фастфуда меня сразу тошнит. Я не капризничаю, поверь, у меня всегда такая проблема в дороге. Как ни поеду куда-нибудь с мамой или с Натали, всегда одно и то же. Вечно приходится сворачивать с дороги, искать, где можно прилично поесть, чтобы мне не было плохо.

Ладно, похоже, не врет.

— Ну хорошо, не плачь, я совсем не хочу, чтобы тебя стошнило, — весело смеюсь я. — Проедем немного дальше, через пару часов что-нибудь да откроется.

— Спасибо тебе, — благодарно улыбается она.

«Ладно, чего уж там, не стоит…»

Через два с половиной часа доезжаем до Овассо, штат Оклахома.

Кэмрин замечает черно-желтую вывеску и, кажется, призадумалась: может, все-таки плюнуть и зайти сюда?

— Единственное место, где можно прилично позавтракать, — говорю я, сворачивая на стоянку. — «Уоффл-хаус». На юге они на каждом углу. Типа «Старбакса».

— Пойдет, — кивает она. — Салаты тут дают?

— Послушай, я согласился не заставлять тебя есть фастфуд. — Я поворачиваюсь к ней всем корпусом. — Но ни о каких салатах мы не договаривались.

Кэмрин недовольно морщится, наконец снова кивает:

— Ладно, не буду есть салат, даже если он будет с курицей или другими вкусностями, про которые ты, наверное, даже и не слышал.

— Молодец. Откажись — и все. Скажи: «Фу, бяка», — решительным тоном заявляю я и в шутку дергаю головой от отвращения. — Ладно, пошли, не могу больше, есть хочется. Умираю с голода. Голодный мужчина — злой мужчина.

— Ты с самого утра злой, — бормочет она.

Хватаю ее за руку и вытаскиваю из машины, привлекаю к себе. Она пытается спрятать лицо, щеки так и пылают.

Мне нравится, как пахнет в таких местах, как «Уоффл-хаус». Тут витает запах свободы, романтики дальних дорог. Девяносто процентов посетителей, жующих рядом, тоже в пути. Водители грузовиков, путешественники, забредшие похмелиться алкоголики — все, кто не живет скучной, монотонной жизнью социального рабства.

Ресторан почти полон. Мы с Кэмрин занимаем кабинку поближе к грилю и подальше от высоких окон. Возле одного стоит обязательный музыкальный автомат — символ культуры подобных заведений.

Официантка приветствует нас улыбкой; она стоит перед нашим столиком с блокнотом, нацелив в него карандаш.

— Принести пока кофе?

Гляжу на Кэмрин, но она уже изучает лежащее перед ней меню.

— Мне стакан сладкого чая, — говорит она, не поднимая головы.

Официантка отмечает в блокноте и смотрит на меня.

— Кофе.

Она кивает и отправляется за напитками.

— А что, если судить по названиям, тут довольно прилично, — говорит Кэмрин, глядя в меню и подперев щеку кулачком.

Указательный палец ее скользит по гладкой поверхности и останавливается на списке салатов.

— Ты смотри, — поднимает она голову, — у них есть салат с жареным цыпленком и салат с цыпленком, яблоками и орехом пекан.

Смотрит на меня с такой надеждой в глазах, что я не могу устоять.

Я сдаюсь. Полностью, окончательно и бесповоротно, черт бы меня подрал!

— Заказывай что хочешь, — говорю я тоном царя Соломона. — Я тебе все прощаю.

Хлопает глазами, кажется, слегка удивилась, что я уступаю с такой легкостью, потом глаза ее вдруг засияли, на губах расцвела благодарная улыбка. Закрывает меню, кладет на подставку. А тут и официантка возвращается с напитками.

— Выбрали что-нибудь? — спрашивает она, поставив перед нами стакан и чашку.

Кончик ее карандаша снова упирается в блокнот, словно и не покидал своего обычного места.

— Мне, пожалуйста… омлет «Фиеста», — говорит Кэмрин; наши глаза на секунду встречаются, и я вижу на ее лице едва заметную улыбку.

— С тостом или пресной лепешкой?

— С лепешкой.

— Мамалыгу, картофельные оладьи или помидоры?

— Картофельные оладьи.

Официантка записывает и смотрит на меня.

Секунду думаю:

— А мне, значит, салат с цыпленком, яблоками и орехом пекан.

Улыбка Кэмрин моментально гаснет, она смотрит на меня с застывшим лицом. Подмигиваю и ставлю меню туда же.

— Разгрузочный день? — спрашивает официантка.

Отрывает верхнюю часть чека.

— Разгрузочная неделя, — отвечаю я.

Качая головой, она отходит.

— Какого черта? — шипит Кэмрин, разводя руками.

Не знает, улыбаться или смотреть на меня как на идиота, но, похоже, ничего не придумала и смотрит с глуповатой улыбкой.