Синдром отсутствующего ёжика - Наталия Терентьева

Я стала аккуратно подталкивать Гришу к выходу. Делать нам здесь нечего, уж точно. В это время по лестнице со второго этажа сбежал крепкий, серьезный, слегка лысеющий, но довольно симпатичный человек в обычных черных джинсах и серой толстовке.

Веселый капитан шутливо отдал ему честь и показал на нас:

– Вот, Алексеич, не хочешь еще подзадержаться? Никак тебя сегодня не отпускают. Тут гражданка, похоже, как раз к тебе… Чтото украли у нее. А что, так и не сказала.

Алексеич мельком взглянул на нас с Гришей и устало махнул капитану:

– Все завтра!

– Так что укралито? – спросил меня капитан, похоже, просто из любопытства.

– Пианино, – вдруг ответил мой скромный Гриша. Ответил громко и четко.

Я много раз убеждалась, наблюдая, как растут и меняются мои маленькие пациенты, что человек – невероятно сложное и загадочное существо. Каждый ребенок способен очень и очень на многое, в том числе и на плохое. Почти из каждого ребенка можно вырастить успешного, энергичного, уверенного в себе победителя, а можно – мошенника. Смотря как растить.

Алексеич, уже открывший первую из двух внешних дверей, даже приостановился и обернулся на нас. Капитан же, как и следовало ожидать, захохотал. Похоже, он нашел себе правильное место работы. Если он так радуется всегда, то он просто счастливый человек.

– Пианино? – переспросил Алексеич. – А как это может быть?

– Да вот… – Я замялась. Действительно, как это могло случиться? – Приехал мужчина, взял пианино, сказал, чтобы я искала сдачу, и пропал. То есть мы видели грузовик…

– Ясно, – вздохнул Алексеич и взъерошил короткие волосы, растущие уже не от самого лба.

Если он на этом перестанет лысеть, то останется очень и очень симпатичным. Хотя… Наличие волос на голове еще не есть залог привлекательности мужчины, подумала с большим знанием мужчин и жизни я.

– Ладно… – Алексеич посмотрел на Гришу, потом на меня. – Пойдемте! Накаркал ты мне, Федоскин, ночную жизнь!

– Вотвот! – радостно подхватил капитан Федоскин. – Помнишь, говорил тебе – не ешь все бутерброды сразу…

– И был прав! – вздохнул Алексеич.

– Мы можем завтра прийти, – сказала я не столько из вежливости, сколько из цеховой солидарности. Ято очень хорошо знаю, что это такое, когда ко мне на прием, который заканчивается в двенадцать, мамочка приводит ребенка пятнадцать минут второго и с надеждой смотрит на меня… – Или давайте я по дороге расскажу. Все равно я не думаю, что…

Я запнулась, потому что он быстро посмотрел на меня и покачал головой:

– Не думаете, что вам помогут, но все же пришли, так?

– Почти. Просто…

– Пойдемте. Все равно от меня толку сейчас никакого уже. Засну за столом. Вам куда? Я иду домой на Твардовского.

– А мы – на Катукова…

– Понятно, как раз в противоположную сторону. Ну, хорошо… Расскажите мне прямо на улице сейчас, вкратце, а завтра, если понадобится, еще раз придете, и все запишем.

Я была уверена, что больше никогда не приду сюда, ни завтра, ни когданибудь еще, и вежливо улыбнулась:

– Конечно.

– Так кто же умудрился украсть ваше пианино? И что за пианино такое золотое? Старинное, что ли?

Я вкратце рассказала, что и как у нас произошло. Удивило капитана только одно из моего рассказа – как быстро покупатель позвонил. Он даже уточнил:

– Через час после того, как вы повесили объявление?

– Около того.

– Скорей всего, это совпадение. Трудно предположить, что он ходит и ждет, когда появится объявление о продаже пианино, и тут же бежит его воровать. Наверняка импровизация. Некоторые мошенники как раз очень склонны ко всяким штучкам. Эдакие художники своего дела. Постойте, а вы сказали, что он косит? А на пианино он пробовал чтото наиграть? Я имею в виду – он умеет играть, как вы думаете?

– Не знаю. Но то, что с инструментом знаком, – точно. А что, у вас есть какието мысли?

– Да не то чтобы мысли… Есть один человечек, способный украсть что угодно, откуда угодно и иногда даже непонятно – зачем. Возможно, это и он. Хотя… Вы говорите, он заинтересовался именно немецким пианино?

– Да. Точнее, австрийским.

– Ох, лучше бы вы мне его подарили.

– Для сына?

– Почему? – удивился капитан. – У меня еще нет детей. Для меня самого. Всю жизнь мечтал играть на пианино или хотя бы иметь дома. Подойти так, открыть крышку и… – Он побарабанил пальцами в воздухе, как будто бы сыграл чтото.

Гриша молча наблюдал за нашим разговором и никак не вмешивался.

– Ваш сын? Сколько лет?

– Это мой пациент. Он у меня в гостях.

Капитан с удивлением и некоторым, как мне показалось, подозрением оглядел нас.

– Пациент… в гостях… Понятно. Вернее, непонятно. Я сегодня… Ох, где я только не был! Устал, извините.

– Вам, конечно, мое пианино совсем некстати.

– Знаете, с чем приходят! – махнул он рукой. – Пишут заявления, и мы вынуждены разбираться, заводить дело. Одна бабушка на лоджии кроликов разводит и ест их, а другая требует, чтобы на ту дело завели, за жестокое обращение с животными. У нее давление поднимается, когда соседка каждую неделю к воскресенью устраивает маленькую бойню… А та бабуля, которая кроликов забивает, пришла ко мне, зубы сняла, передо мной на стол их положила. Потом губы себе пальцами оттянула, голые десны показывает и говорит: «Вот, сынок, видишь, что от моих зубов осталось, а если я мяско есть не буду то и кости у меня все рассыплются. А покупать мясо при капитализьме могу теперь редко, да и старое оно, жесткое. А крольчата у меня нежные, молочные. Вот, попробуй, котлеток тебе принесла. Чтоб сам понял, что к чему!»

Я посмотрела на Гришу. Он раскрыв рот слушал нашего неожиданного собеседника. А тот продолжал:

– Вот и разбирайся с ними. Обеих жалко. Или вот теща пишет на зятя, что у него подпольный цех по изготовлению… – Капитан тоже взглянул на Гришу и кашлянул. – Ну, в общем, всяких не очень приличных взрослых игрушек. Все игрушки перечислены в заявлении, с грамматическими ошибками и рисунками. Рисунки пронумерованы и аккуратно раскрашены цветными карандашами. Смешно, правда? А вы говорите – пианино. У васто явно мошенник потрудился. Сможете, кстати, фоторобот составить? Разошлем ориентировочку, вдруг уже где в другом месте засветился… Приходите пораньше завтра… А лучше в понедельник, завтра выходной вроде… Сможете?

Я неуверенно кивнула:

– Если только около двенадцати дня, между приемом и вызовами. Я детский врач, участковый.

– Правда? – улыбнулся милиционер. – Здорово. У меня мама – детский врач, правда, не в нашем районе. Так что приходите. Моя фамилия Кротов. Андрей Алексеич, старший оперуполномоченный. Ага? Ну, все. Пойду. Дворами не ходите. Отвез бы вас, но у меня машина в ремонте.