Полночное свидание - Нэн Райан

Леди из нетитулованного мелкопоместного дворянству вскоре перестали заходить в дом Фэрмонтов. К осени общество стало оспаривать право Сильвии на посещение приемов, обедов и вечеринок. С приходом зимы ей дали понять, что Сильвии Фэрмонт нет места среди них. Она не принадлежит к их обществу.

— Милая девушка, — говорили одни, — но…

— Отпрыск морского разбойника, — вторили им другие.

— И ее мать — упокой Господи ее душу — ничем не лучше шлюх с пристани, — фыркнула Лаура Ланкастер, жена банкира, пухленькая хорошенькая брюнетка с маленькими ручками, огромной грудью и таким же большим самомнением. — Каждый раз, когда я вспоминаю, что они обедали в нашем доме, меня начинает тошнить.

В жизни Сильвии произошло столько трагичного, причем за очень короткое время, что она не обращала внимания на те сплетни, которые городская элита разносила о ней. Длинная душная осень прошла для нее как в тумане. Смерть Эдвина и Серины Фэрмонт, предательство Рэндольфа Бакстера принесли ей столько боли и отчаяния, что ей было не до прохладного отношения ее бывших друзей. Она предпочитала одиночество и долгие часы проводила во дворике своего дома. Ей нужны были тишина и покой. Она не замечала, что за все эти долгие месяцы ей никто не нанес визита. Сильвия распрощалась со всеми дорогими ее сердцу людьми в эту печальную восемнадцатую осень своей жизни, и когда грянули первые морозы, она запрятала поглубже свое горе и взвалила на хрупкие плечи роль главы дома Фэрмонтов. Том Мейсон устроился на работу в другую адвокатскую фирму и прислал Сильвии ключи от офиса, даже не потрудившись прийти лично. Сильвия просмотрела все бухгалтерские книги и тщательно проверила все счета. С каждым проверенным счетом возмущение ее возрастало. Огромные суммы уходили Хайду Рэнкину. Этот дьявол лишил Эдвина Фэрмонта всего состояния. Даже их дом был заложен и перезаложен, и ей оставалось только продать его.

Кипы неоплаченных счетов возвышались перед ее изумленным взором: счета от модистки за очень дорогой свадебный наряд, который она так никогда и не наденет, бесконечные счета за платья и шляпы, белье. Никакого состояния не хватит, чтобы оплатить все это. Были там и счета за ремонт дома, за новые дорогие обюссонские ковры, счета от доктора Толбота, от бакалейщиков, владельцев конюшен и каретников.

У Сильвии закружилась голова. Напуганная, одинокая, она сидела в офисе, аренда которого тоже не была оплачена, и тоскливо думала о том, что ей теперь делать. Что будет с Делилой, Делсоном, Наной, Тео и Бодин? Как они проживут без нее? Как она сможет прокормить их? Где они будут жить?

Стараясь не поддаваться панике, она поднялась, взяла с полки бархатную шляпку и решительно направилась в Национальный банк города Мобила. Президент и владелец банка Ньютон Ланкастер поднялся, когда она вошла офис.

Перейдя сразу к делу, Сильвия заявила, что осведомлена о долгах отца и хотела бы немедленно продать дом, чтобы вернуть долг банку.

— Это разумно, дорогая. — Ланкастер с любопытством смотрел на решительную молодую женщину. — Я знаю очаровательную молодую пару, которая, как мне известно, заинтересована в покупке дома. Могу я сказать им, чтобы они приехали осмотреть его?

— Чем скорее, тем лучше, — ответила Сильвия. — До свидания, сэр, и передайте мои лучшие пожелания миссис Ланкастер.

Сильвия увидела смущение на лице банкира, но не придала этому значения. Она и не догадывалась, что жена банкира распускает о ней грязные сплетни.

— Обязательно передам. Уверен, что Лаура скоро навестит вас. — Банкир покраснел, произнося эти лживые слова.

Возвращаясь домой, Сильвия впервые заметила пренебрежительное отношение к себе. Две модно одетые леди, которые много раз пили кофе в доме Фэрмонтов, встретив Сильвию на улице, прошли мимо, о чем-то перешептываясь между собой. Она торопливо отвела глаза и заметила группу джентльменов, которые смеялись, глядя на нее.

Сильвию охватил страх, когда она услышала за спиной разговор прохожих: «Дочь пирата… Серина Фэрмонт переспала с пиратом… Возможно, старина Эдвин так никогда и не узнал…»

Внезапно страх пропал. Исчез металлический привкус во рту, и ее захлестнула ненависть. Развернувшись, Сильвия решительно ступила на проезжую часть. Не обращая внимания на экипажи и кареты, заполонившие мостовую, она, сжав кулаки и гордо вздернув подбородок, перешла через улицу.

Подойдя к группе элегантно одетых бездельников, она гордо произнесла:

— Вы называете себя джентльменами, но у вас нет ни малейшего представления о значении этого слова! Послушайте, что я вам скажу: обзывайте меня как угодно, говорите плохо о Жане Лаффите, но только попробуйте сказать хоть одно порочащее слово о моей матери или Эдвине Фэрмонте, и вы ответите перед Создателем!

Мужчины ошарашенно уставились на высокую молодую женщину. Прохожие по обеим сторонам улицы остановились, чтобы услышать ее слова. Никто не издал ни звука.

Холодно оглядев их, Сильвия повернулась и направилась к дому. Только тогда с их губ сорвался нервный смешок, но Сильвия не слышала его: голова ее разламывалась от боли. Она еще никогда не была так зла, так охвачена возмущением. Только приблизившись к дому, она почувствовала, что намного успокоилась и может разжать зубы.

Войдя в дом, Сильвия облегченно вздохнула. Отдав шляпку Делиле, она, сделав вид, что ничего не случилось, спокойно попросила ее принести кофе и газету.

Служанка помрачнела.

— В чем дело, Делила?

— Солнышко, не надо читать эту газету. Там нет ничего интересного.

Сильвия подозрительно посмотрела на Делилу, встала и сама сходила за газетой. Вернувшись в гостиную, она села на диван и развернула ее. Заголовок на третьей странице гласил: «Мисс Джинджер Томпсон становится невестой мистера Рэндольфа Дж. Бакстера».