Полночное свидание - Нэн Райан

Хайд Рэнкин.

Затаив дыхание, она смотрела на человека с мордочкой хорька, который украл у нее «Ривербенд» и загубил ее жизнь. Рэнкин улыбался и, поднимая руку, предлагал новую цену. Молодой блондин схватил его за руку и что-то зашептал ему на ухо. Рэнкин кивнул и продолжал торг.

Сильвия молила Бога, чтобы нашелся благородный плантатор, который бы перебил цену и вырвал гордого негра из грязных рук Рэнкина. Но этого не случилось. Когда цена достигла двух тысяч долларов, Рэнкин стал хозяином огромного негра. Разочарованная, Сильвия повернулась и продолжила свой путь. Что делает этот зловещий Хайд Рэнкин в Мобиле? Она вспомнила рассказы о нем Делилы, и ее чуть не стошнило. Что будет вытворять этот мерзавец со своим рабом? Она даже мысленно боялась представить себе это.

* * *

На следующее утро снова повалил снег. Сильвия надела самую теплую шерстяную накидку и накинула на голову капюшон.

— Милочка, сегодня слишком холодно, чтобы выходить на улицу. — Делила взяла ее за руку. — Подожди, когда станет теплее, и ты сможешь снова отправиться на поиски работы.

— Все в порядке, Делила. Я не собираюсь уходить далеко от дома. Я, наконец, начала понимать, что владельцы магазинов никогда не позволят мне работать у них. Дело в том, что своим присутствием я оскорбляю светских леди…

— Не говори так, Сильвия.

— Я ублюдок, Делила. Вот кто я, и кем буду оставаться всегда. Поэтому я пойду туда, где мое происхождение не имеет значения.

Глаза Делилы округлились.

— Ты ведь не собираешься… у тебя нет намерения… — Делила схватилась рукой за сердце. — Господи, нет!.. Я запру тебя…

— Нет, дорогая, у меня и в мыслях этого не было! — Сильвия расхохоталась. — В порту проституток и без меня достаточно. Я не собираюсь пополнять их ряды.

— Ну и напугала же ты меня! — воскликнула Делила.

— Прости. Просто я решила поискать работу в порту.

— Какую работу?

— Пока не знаю.

Через двадцать минут она остановилась перед мелочной лавкой, расположенной всего в квартале от пристани, Войдя внутрь, она вежливо поздоровалась с двумя пожилыми леди, суетившимися за прилавком.

— Я хотела бы поговорить с Джоном Спенсером, — сказала она.

— Я Джон Спенсер, — раздался за ее спиной низкий скрипучий голос.

Сильвия обернулась и увидела невысокого, средних лет мужчину, со светло-каштановыми волосами, бачками на щеках, носом-бульбочкой и добрыми зелеными глазами.

— Мистер Спенсер, я дочь Жана Лаффита, и мне нужна работа. Мне бы хотелось работать у вас.

Сильвия услышала, как вскрикнули две женщины за прилавком, но продолжала твердо смотреть в глаза Джону Спенсеру.

— А вы разбираетесь в этом бизнесе, моя дорогая?

— Нет, сэр, но я сообразительная. Я быстро всему научусь и буду хорошо работать.

— Я в этом не сомневаюсь, ню мне кажется, что мелочная лавка не место для светской молодой леди.

Обе леди за прилавком громко фыркнули.

— Возможно, вы меня не поняли. Я сказала, что я — дочь Жана Лаффита… В чем дело? — спросила Сильвия, заметив, что Джон Спенсер пристально рассматривает ее.

— Деточка, ваш отец был самым лучшим покупателем в моей лавке.

— Мой… Лаффит бывал здесь? Он заходил в вашу лавку?

Джон Спенсер энергично закивал.

— Я сейчас познакомлю вас с моими сестрами. — Он взял Сильвию за локоть. — Вам повезло, что они здесь. Эстер, Мария, поздоровайтесь с мисс Лаффит.

Старшая из двух сестер, Эстер, опять фыркнула и проворчала:

— Я думала, вас зовут мисс Фэрмонт. — Она укоризненно посмотрела на Сильвию, а ее сестра захихикала, одобряя выходку Эстер.

Сильвия переводила взгляд с одного некрасивого лица па другое.

— Знаете что? — спросила она. — Я тоже думала, что меня зовут мисс Фэрмонт. — Она разразилась громким смехом. Она смеялась над ними. Над собой. Над жизнью.

Женщины во все глаза смотрели на Сильвию, а Джон Спенсер хохотал вместе с ней и, когда они, наконец, успокоились, сказал:

— Вы будете ценным приобретением для нашей лавки. Ваш отец был умным и обходительным. Не сомневаюсь, что вы унаследовали его амбиции и ум. Приходите на работу завтра утром. Ровно в девять.

— Вы добрый человек, Джон Спенсер, — произнесла Сильвия. Улыбаясь, она направилась к двери, но внезапно остановилась и посмотрела на сестер. — Это семейная чета? — спросила она и в ответ услышала веселый смех Джона Спенсера.

— Как ты посмел, Джон?! — налетела на Спенсера Эстер. — Мы все знаем об этой женщине! Ее мать спала с пиратом. Ты можешь себе это представить?

— Да, могу, — ответил умудренный жизнью Джон. — Мне нравился Жан Лаффит. Но даже если бы он мне и не нравился, я бы все равно взял на работу его дочь. Она одинока и нуждается в помощи. Вы считаете себя христианками. Так где же ваши сострадание, понимание и любовь?

Он смотрел на этих старых дев и думал — уже в который раз, — имеют ли они представление, что значит — быть молодой и влюбленной, совершать ошибки, поддавшись страсти? Нет, они этого не понимают.

— Нет, Джон Спенсер, ты не заставишь нас смириться с ее присутствием, — заявила Мария. — Как ты можешь требовать от нас, чтобы мы общались с этой… этой…

Лицо сестры стало пунцовым.

— Ублюдком? — подсказал Джон, наблюдая, как сестры обмениваются взглядами. — В этом нет необходимости, мои дорогие. Если вы не желаете видеть ее, то сидите у себя наверху, потому что эта девочка будет работать в моей лавке.

— Но, Джон, мы не можем…

— Мне больше нечего вам сказать, — ответил Джон Спенсер, снимая салфетку с подноса с завтраком. Он откусил кусочек бутерброда и уткнулся в газету.

* * *

Лейтенант Хилтон Картин в промокшей от пота рубашке сидел на поваленном кипарисе в самом сердце Флориды. Он курил сигару и в который уже раз спрашивал себя, что он делает в этих тропиках и зачем гоняется за неуловимыми семинолами, которым он тайно симпатизировал. Это была их земля, их дом, их мир, а им приказали убраться с насиженных мест. Мог ли он винить их за неповиновение? Опустив голову, Хилтон закрыл глаза.

Он слышал о приказе Эндрю Джэксона, предписывающем семинолам убираться с их земель.

— Я говорю, что вы должны убраться отсюда, и вы уберетесь! — заявил он вождям семинолов на встрече в Форт-Кинге.

Храбрый молодой Оцеола воткнул нож в документ.

— Вот наш ответ! — гордо заявил он.

Отбросив сигару, Хилтон передернул плечами. Этот молодой храбрец был вождем семинолов. Он приехал в Сент-Огастин под белым флагом перемирия, присланным ему генералом Джессапом. Но генерал нарушил собственное обещание, арестовал Оцеолу и посадил его в тюрьму. Гордый Оцеола умер там от малярии. Ходили слухи, что тюремный врач отрубил индейцу голову и взял ее себе в качестве сувенира.