Фиалки в марте - Сара Джио

Это мое наказание, говорила я себе, цена, которую нужно заплатить за сделанный выбор. Я заслужила каждый мучительно-тяжелый миг. Я так ничего не сказала Бобби, решила, что унесу свой грех в могилу. И хотя мое сердце по-прежнему принадлежало Эллиоту, нашей любви не было места в этой жизни.

Как-то утром я услышала по радио песню Веры Линн «Мы встретимся снова», и с тех пор меня преследовали ее слова[16]. Мы с Эллиотом должны встретиться, только вот когда? Через несколько месяцев? Лет?

Прошло несколько дней после возвращения Бобби из больницы, когда кто-то постучал в дверь. Меньше всего я ожидала увидеть Эллиота, но он собственной персоной стоял у порога нашего с Бобби дома. Я мечтала о встрече с Эллиотом, ждала каждую минуту, однако было странно и неправильно, что он пришел. Выглядел Эллиот ужасно: бледный, небритый, с тревожным бегающим взглядом.

— Я слышал о Бобби. Сочувствую.

— Как у тебя язык поворачивается? — воскликнула я, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что нас не видят соседи. — После того, что ты сделал? Мы сделали?

Последние слова я прошептала. Меня обуревали эмоции — гнев, печаль, сожаление. Я понимала, что глупо обвинять Эллиота в том, что случилось с Бобби, но ничего не могла с собой сделать. Эллиот стоял понурившись.

— Зачем ты пришел? — спросила я, жалея о своих словах. На какой-то миг мне захотелось обнять его и больше не отпускать.

— Давно тебя не видел. Не выдержал.

— Эллиот, тебе нельзя сюда приходить!

Он заметно похудел и выглядел усталым. В уголках глаз появились морщинки.

— Эстер, думаешь, мне легко?

Эта мысль никогда не приходила мне в голову. Всегда казалось, что это я в ловушке, а он свободен. Я посмотрела на него, но тут из комнаты донесся голос Бобби:

— Эстер, кто там? Почтальон? Пожалуйста, передай ему письма, которые лежат рядом с кроватью.

— Это… всего лишь соседка. Сейчас приду!

Я повернулась к двери и торопливо сказала:

— Эллиот, я должна идти.

В его глазах мелькнуло отчаяние.

— Когда мы еще увидимся?

— Думаю, нам не стоит встречаться.

Как ни тяжело дались мне эти слова, еще тяжелее было видеть их действие. Казалось, они острыми ножами вонзаются в сердце Эллиота.

— Эстер, ты же не серьезно? Давай уедем. Начнем новую жизнь. Можешь взять с собой дочку, я буду любить ее как свою. Прошу тебя, скажи, что уедешь со мной!

Соседняя дверь приоткрылась, Дженис высунула голову и уставилась на нас с Эллиотом.

— Нет, Эллиот, не могу, — сказала я, смахнув слезу.

Он шагнул назад, какое-то время разглядывал мое лицо, словно запоминая напоследок, затем повернулся и ушел. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду, и меня совершенно не тревожило, что Дженис следит за каждым моим движением.

* * *

Тянулись дни, недели. Бобби почти не вставал, я по-прежнему за ним ухаживала. Однажды утром я проснулась совершенно больной. Знобило, к горлу подкатывала тошнота, и я едва успела добежать до туалета, где меня вырвало. Пару дней я провела в постели, а на третий Бобби уговорил меня пойти к врачу.

Осмотрев меня и взяв анализы, доктор Лаример вернулся с улыбкой на лице.

— Миссис Литлтон, похоже, у вас грипп, сейчас многие болеют.

Я кивнула.

— Значит, ничего серьезного? Хорошо.

— Да, но есть кое-что другое. — Он вытащил из моей медицинской карты отпечатанный листок. — Вот результаты лабораторного исследования. Рад сообщить, что вы в положении.

— Что? Не может быть! — ошеломленно выдавила я.

Эта мысль не укладывалась у меня в голове.

— Как видите, может.

— Сколько недель?

— Срок еще небольшой, — по-прежнему улыбаясь, сказал он. — Но вы точно ждете ребенка. А теперь поспешите домой и порадуйте мужа.

Я только молча смотрела перед собой.

— Миссис Литлтон, что-нибудь не так?

— Нет-нет, все в порядке, — ответила я с вымученной улыбкой и вышла.

К сожалению, это было неправдой. Хотя бы потому, что я забеременела не от Бобби. Отцом ребенка был Эллиот».