С любовью, Лара Джин - Дженни Хан

Он ныряет и обхватывает меня за талию, но не топит, а целует. Кожа у него прохладная и гладкая и губы – тоже.

Я отодвигаю его и шепчу:

– Не целуйся, вокруг дети!

– И что?

– Никто не хочет видеть, как подростки целуются в том же бассейне, в котором играют дети. Так не делают.

Я понимаю, что это ханжество, но мне не все равно. Когда я была маленькой, мне было неловко заходить в бассейн, пока там плескались подростки, потому что казалось, что бассейн принадлежит им.

– Смешная ты, Кави, – хохочет Питер.

Отплыв в сторону, он повторяет: «Так не делают!» – и снова заходится хохотом.

Спасатель дует в свисток, сообщая, что настала очередь взрослых, и дети выбираются на берег, включая меня и Питера. Мы возвращаемся на шезлонги, Питер сдвигает их поближе.

Я поворачиваюсь на бок, щурясь от солнца, и спрашиваю:

– Как думаешь, сколько должно быть лет, чтобы было разрешено плавать со взрослыми: восемнадцать или двадцать один?

– Не знаю. Двадцать один? – Он читает что-то с телефона.

– Может, восемнадцать. Нужно спросить. – Я надеваю очки и начинаю петь «Шестнадцать, скоро семнадцать» из «Звуков музыки». – Тебе нужен кто-то старше и мудрее, чтобы говорил, как жить. – Я щелкаю Питера пальцем по носу.

– Эй, я старше тебя, – возмущается он. Я глажу его по щеке и пою дальше:

– Мне семнадцать, скоро восемнадцать, за тобой я присмотрю.

– Обещаешь?

– Спой для меня, всего разочек, – прошу я. Питер отвечает выразительным взглядом. – Пожалуйста! Мне нравится, как ты поешь. У тебя такой чистый голос.

Он не может не улыбнуться. Питер не может устоять перед комплиментами.

– Я не знаю слов, – отговаривается он.

– Знаешь! – Я изображаю, что машу над ним волшебной палочкой. – Империо! Постой, ты помнишь, что это значит?

– Это… непростительное заклинание?

– Да, очень хорошо, Питер К. И что оно делает?

– Заставляет делать то, чего ты делать не хочешь.

– Превосходно, юный волшебник. Еще не все потеряно. А теперь пойте!

– Маленькая ведьма. – Он осматривается, проверяя, не слушает ли кто-нибудь, а потом тихо поет: – Мне нужен кто-то старше и мудрее, чтобы говорил, как жить… Тебе семнадцать, скоро восемнадцать, можешь меня научить.

Я восторженно хлопаю в ладоши. Что может быть приятнее, чем заставить мальчика подчиниться твоей воле? Я придвигаюсь к нему ближе и обвиваю его шею руками.

– Теперь ты ко мне пристаешь на публике! – говорит он.

– У тебя правда очень красивый голос, Питер. Не стоило тебе бросать хор.

– Я ходил в хор только потому, что туда ходили все девчонки.

– Тогда и не думай вступать в хор в университете. И никаких групп а капелла. – Я шучу, но Питер напрягается. – Шутка! Вступай в хоры и а капелла сколько хочешь! Хотя «Хуллабаху», хор а капелла в университете Вирджинии, все равно мужской.

– Я не хочу петь а капелла. И не собираюсь смотреть на других девчонок.

Ох.

– Конечно, ты будешь на них смотреть. У тебя же есть глаза. Честное слово, это такая же глупость, как когда говорят, что не замечают цвет кожи, хотя все это видят.

– Но я не об этом!

– Знаю, знаю. – Я сажусь и снова достаю учебник французского. – Ты правда не собираешься готовиться к экзамену по истории?

– На этом этапе мне достаточно получить зачет, – напоминает он.

– Должно быть славно, должно быть славно… – пою я.

– Можно подумать, из Уильяма и Мэри тебя выгонят, если ты получишь тройку по французскому, – говорит Питер.

– Французский меня не волнует. А вот экзамен по алгебре в пятницу…

– Ну и что? За тройку по алгебре тебя тоже не выгонят.

– Может, и нет, но я все равно хочу окончить с хорошими оценками, – говорю я.

Май почти закончился, и начался финальный отсчет. Последняя неделя школы. Я вытягиваю руки и ноги, щурюсь от солнца и счастливо вздыхаю.

– Давай в следующие выходные ходить сюда каждый день?

– Не могу. Я еду в тренировочный лагерь, помнишь?

– Уже?

– Да. Так странно, что сезон закончился и я больше не буду играть с командой.

Команда нашей школы по лакроссу не прошла в чемпионат штата. Ребята знали, что шансов мало. Как любит говорить Питер, «я в команде один». Ха! В следующие выходные он поедет в тренировочный лагерь со своей новой командой от университета Вирджинии.

– Предвкушаешь встречу с новой командой? – спрашиваю я.

– Некоторых я уже знаю, но да. Должно быть круто. – Он принимается заплетать прядку моих волос. – Кажется, у меня стало лучше получаться.

– У тебя все лето практики впереди, – говорю я, наклоняясь, чтобы ему было удобнее. Он ничего не отвечает.