Бессмертная и невозвратная - Мэри Дженис Дэвидсон

— Не то. Лаура… она убила плохого парня.

— И это… э-э-э… плохо?

— Но как она это сделала? Он даже не напал на… на… Он просто стоял там. И там лежала целая поленница дров, потому что у него есть… была топка, а она наклонилась, подняла кусок дерева и шарахнула его! Я услышала хруст… как его голова раскололась надвое! — я поежилась. — И мозги… ты знал, что они розового и коричневого цвета? Не отвечай, — приказала я, вся в слезах. — И все это вышло наружу. И он просто… умер. А ей все равно! Просто сказала, что вышла из себя.

— Это… причина для беспокойства, — секунду подумав, ответил Эрик. — Должен признаться, я и сам… в свое время доставил много проблем обществу… Но Лаура, кажется…

— Переходит на темную сторону.

— Что-то типа, — согласился он. — Но это можно оспорить, ведь она спасла жизни.

— Точно, с этим можно поспорить. Думаю, Кретин-Парковщик сдвинулся на блондинках с короткой стрижкой, потому что, когда был тинейджером, девушка по имени… неважно, это одновременно жутковато и глупо. А он просто ездил по округе в поисках подходящего типа, в подходящем месте в подходящее время! Скажи, как такое может происходить в нормальном мире? Можно укладывать продукты в машину и десять минут спустя не быть убитой?

— Но вы с Лаурой в нормальном мире, — сообщил Эрик. — Исправляете ошибки.

— Я правда не думаю, что это тактика, которую надо использовать, когда будем говорить с ней об этом, ясно? — я отодвинулась, чтобы посмотреть ему в глаза. — И видишь? Я сразу поехала домой и рассказала тебе все, и теперь мы обсуждаем это как нормальные люди, которые могут говорить друг с другом нормально.

— Ну, я ведь поехал за тобой, чтобы быть уверенным: ты так и сделаешь, — признался он.

— Вот-вот, это как раз то, чем занимаются пары! ОБ-ЩА-ЮТСЯ. Выучи наизусть, Синклер. Тренируйся.

— Считай, я раскаиваюсь, — хотя сам Эрик так не выглядел. — Возвращаясь к теме о твоей сестре…

— Не знаю, что и делать. Что мне сказать ей: убивать плохо? Конечно, плохо, все это знают. И она тоже. Проблема в том, что из-за этого мы выглядим самыми ужасными лицемерами на земле. Не говоря уж о том, что она не бойскаута убила. Она и правда сделала миру одолжение. Так что мне ей скзать?

— Что ты наблюдаешь за ней, — тихо ответил он. — Мы все наблюдаем.

— Думаю, я буду держаться тактики «мы рядом, чтобы помочь».

— Как хочешь. Иди сюда, дорогая, присядь, — он погладил меня по плечам, а я присела на кровать. — Тяжелая была неделя, не так ли?

— Это самая худшая неделя на свете, — захныкала я.

— Ну, в свете нашей новой политики откровенности, у меня для тебя есть новости.

Я вздохнула и склонила голову ему на плечо.

— И кто умер?

— «Стар Трибьюн» взялась печатать твою колонку «Дорогая Бетси».

— Что? — я резко подняла голову. — Было сколько? Две статьи? А я-то думала, что это невозможно! Невозможно, что хоть кто-то мог читать рассылку!

— Вероятно, так и было. Марджори вне себя. Могу тебя уверить, полетят головы. В прямом смысле. Мы подозреваем, что либо один из бухгалтеров «Трибьюн» — вампир, либо весьма предприимчивый человек взломал систему и передал все репортеру.

— Так что… что произойдет?

— К счастью, судя по отзывам, это не воспринимают серьезно. Редактор считает все шуткой, читателям нравится, а вампиры не расскажут правду.

— Так только несколько людей в городе знают, что это настоящая рассылка для настоящих вампиров?

— Да. И поскольку репутация Марджори под угрозой, она горы свернет, чтобы разыскать виновного. Представляю, что ответы мы получим весьма быстро.

— Ну… Думаю, могло быть и хуже.

— Очень скоро так и будет, уверяю тебя.

Я застонала и плюхнулась на кровать.

— Из-за этой «мы-будем-рассказывать-друг-другу-все» неудачи, ты меня теперь наказываешь, да?

— Дорогая, ты знаешь — я живу, чтобы исполнять малейшее твое желание. Прежде я искал способ оградить тебя от проблем защиты расы, но теперь я вижу, что это было лишь жалкой попыткой подавлять тебя. Что ж, эти дни позади! — объявил он, пока я стенала в ужасе. — Поскольку в прошлом я ощущал, что свобода действий — лучшая часть в действиях перед лицом опасности…

— Ой, теперь ты просто всякую хрень выдумываешь, чтобы запудрить мне мозги.

— …теперь все должно быть как на ладони, постоянно.

— Слушай, я поняла, что ты хранишь от меня секреты не со зла. Ты просто не можешь по-другому.

— О, но, начиная с этого момента, могу.

— Я так понимаю, что решение моих проблем за меня доказывает твою пользу.

Он шмыгнул носом.

— Я бы не стал так далеко заходить.

— Ты не можешь по-другому, ты влюбле-е-е-е-ен.

— Перестань. Я собирался рассказать тебе, что Джон почти закончил первый черновик твоих откровений.

— Я думала, что это будет, типа, курсовая.

— Которая становится книгой, дорогая. Триста страниц, по последним подсчетам.

— Ой, он тебе это сказал?

— Возможно, что я заставил Тину порыться в его «Сайдкике», — признался он.

— Как мило! Ну, ничего нового, да?

— Учитывая негативные последствия от того, что «Трибьюн» решило взять твою колонку…

— Почему негативные? Я думала, все решили, что это шутка.

— …я застал Джона одного и убедил его, что он никогда не писал книгу, никогда не думал об этом и никогда не интересовался твоей жизнью.

— Ой, Боже.

— А потом я стер его.

— Ой, Синклер. Ой, мамочки, — я закрыла глаза руками. — Плохая затея.

— Продолжай, — предложил он. — Кричать.

Я попыталась взять себя в руки. Он сделал это из любви.

Запутанной, странной любви, но любви. Он пытается защитить тебя. Запутанным, странным способом.

— Ладно, Эрик, ты плохо поступил. Очень плохо. И я считаю, после всего, что Джон для нас сделал, думаю, тебе следует отменить свои поколдушки.

— Но я же так старался, — объяснил он терпеливо, словно я не понимала, что он сделал, — чтобы быть уверенным, что мальчик все забудет.

— А теперь я хочу, чтобы ты заставил его все вспомнить! Слушай, он провалит экзамены, помимо всего прочего. Ты и правда хочешь, чтобы он рыдал тут, потому что получил двойку по биографии, или как там это называется? И второе: я дала на это согласие. Так что из-за тебя, который влез и все испортил, я выгляжу плохо. Очень-очень плохо.

Синклер долго смотрел на меня.

— Признаю, — наконец сказал он. — Я не рассматривал это в таком ключе. Твоя репутация не должна подвергаться сомнениям. Даже с моей стороны.