Бессмертная и невозвратная - Мэри Дженис Дэвидсон

— Такова политика партии? Он это заслужил?

— Нет, — почти огрызнулась я, — но это лучшее из того, что я могу сделать. И что-то я не вижу, чтобы Ник расстраивался.

— Возможно большое продвижение по службе, — согласилась Джесс. — И это то, что мы празднуем. Расследование практически закончено. Ник вернется к своим обычным делам. И Убийце-Парковщику конец. И у семьи Скоуман будет прекрасное Рождество.

— При условии, что у миссис когда-нибудь прекратятся кошмары.

— Твой маленький призрак сказал тебе об этом? Вот вуайеристка.

— Я все слышала! — высунулась Кэти и потом снова исчезла, скорее всего, чтобы поворчать (хоть они ее и не могли услышать) на устанавливающих елку ребят. В этом году мы припозднились, и, из уважения к Синклеру и Тине, мы с Джесс и Марком не участвовали в праздничном украшении дома. Пришлось выдержать достаточно серьезную борьбу только чтобы позволить Джессике заказать елку и ее доставку.

Само собой, эти двое будут обходить стороной все восточное крыло дома, пока праздники не закончатся.

— Конечно, если бы ей пришлось выбирать между жизнью и ночными кошмарами, — выбор очевиден.

— Да брось ты. Ты ее спасла. А плохой парень получил свое. И ты выходишь замуж! Возможно.

— Что?

— Ладно, я вполне уверена. И я, наконец-то, трахнусь.

— Это — рождественское чудо, — произнесла я с фальшивым восторгом. — С дьяволом, вампирами и мертвыми серийными убийцами.

— Коммерческий вариант, — согласилась Джесс, подправляя помаду. — Хочешь попозже прокрасться вниз и повесить на дерево крест?

— Нет, лучше не надо. Бедняги, у них и так уже мурашки по коже.

— Боже, вот фраза, которая у меня никогда бы не ассоциировалась с крутыми вампирами.

— С любыми вампирами. В любом случае, подумаем об этом в следующем году. Если они вообще не собираются заходить в комнату, почему бы не повесить там крест?

Джесс засмеялась и набросила на свои костлявые плечи черную кашемировую шаль.

— Хорошее замечание. А теперь, по шкале от одного до десяти, где один — твоя крысиная задница, а десять — Холли Берри…

— Девять и шесть десятых. Определенно.

— Какая же ты лгунья, девочка моя, — Джессика поцеловала меня, оставив оранжевое пятно на щеке, и в облаке «Шанель» выплыла из комнаты.