Любовь без гарантий - Ольга Агурбаш

Сердце его упало в живот… Или даже еще ниже. Хотя куда ниже-то?! Он вдруг бросил все подарки, резко кинулся к ней, обнял, прекратив тем самым мельтешение ее рук. Прижал к себе, уткнулся куда-то в плечо… Запах кожи, запах волос казались новыми. Оно и понятно: солнце, море, соль – все смешалось сейчас…

– Нин… – зашептал он, – Нина, Ниночка…

Она продолжала трепетать. Внутренне, глубоко… Она не знала, как себя вести с ним, что говорить сейчас. В подобной ситуации оба оказались впервые. И выглядели настолько неуверенно – и он, и она, что, пожалуй, вот так замереть – это было лучшее, что можно было придумать в данный момент…

Потом они пили чай с шоколадом. И даже открыли ликер. Он просто пригубил, а она с удовольствием пила, не ограничивая себя…

Разговора не получалось. Все опять ни о чем:

– Дай сахар, пожалуйста…

– Тебе еще чаю?

– Как на работе?

– Ой, цветы надо полить, а то совсем без меня заскучали…

– Нин, это я без тебя заскучал! При чем здесь цветы?! – Он почему-то повысил голос.

Она сосредоточенно ломала шоколад, облизывала пальцы и не отвечала на его эмоциональные реплики. Он резко отодвинул стул, встал, подошел к окну и, глядя непонятно куда: то ли на шторы, то ли на стекло, то ли изучая вид за окном, произнес нервно и вымученно:

– Ну, хочешь, я разведусь?!

Она поперхнулась… Закашлялась. Чай расплескался на стол, чашка громко звякнула о блюдце. Непроизвольно выступили слезы. Он по-прежнему стоял у окна. Она кинулась за салфеткой – вытереть глаза. Потом за полотенцем – подтереть расплескавшийся чай. Потом села и спросила:

– Зачем?

Он как будто не понял:

– Что «зачем»?

– Разводиться зачем?

А вот теперь он и вправду не понял.

– То есть как «зачем»?! – сам себе вновь задал вопрос Лева.

И тут же ответил:

– Чтоб на тебе жениться!

Она уже взяла себя в руки:

– То есть ты мне таким странным образом делаешь предложение?

Он не уловил сарказма. Видно, настолько был занят своими собственными мыслями, настолько сосредоточен на себе, что не сразу сообразил, что говорит что-то не так, что-то не то…

– Ну… Пока предложение я не могу сделать… Я же не свободен… Но если ты хочешь… Если ты скажешь… я готов…

– Лева! – Она остановила поток его слов. – Лева! Ты себя слышишь?

– А что? – изумился он.

– Что значит – «если я скажу»? «Если я захочу»? Это твоя жизнь! – Она сделала ударение на слове «твоя». – Это твой выбор! Твое решение!

– Ну да… – неуверенно кивнул он, – мое…

– А при чем здесь мое желание? – Она пыталась донести до него свою мысль, но он и в самом деле никак не мог понять ее логику и только беспомощно разводил руками…

– Ну а как же? А как иначе? – недоумевал он. – Если ты хочешь, чтобы я на тебе женился, я сделаю тебе предложение.

– Слушай, Лева! Ты рассуждаешь, как неоперившийся юноша, как неразумный пацан! Когда мы начали встречаться… тогда… девять лет назад, я была замужем, если ты помнишь.

– Нин, ну что ты опять начинаешь, ей-богу! – Он ждал совсем другой реакции на свои слова, и эти ее воспоминания казались ему сейчас ненужными и раздражали.

Она не услышала его замечания:

– Так вот… Если опять же ты помнишь, то спустя три года я развелась с мужем. Не спрашивая тебя, не советуясь, не выясняя – а что же будет дальше?.. Не заставляя тебя принимать участие в моем решении. Развелась, потому что поняла: мужа я больше не люблю и не хочу. Союз с ним потерял для меня смысл, он себя исчерпал, и единственно честным решением был развод. А тот вопрос, который ты задаешь мне сейчас, унижает нас обоих. Ты понимаешь это?

– Ну почему?! – взорвался он. – Почему?! Я думал, ты будешь счастлива, а ты мне лекцию целую прочла! Даже не лекцию, а нотацию!

– Подожди, подожди… Счастлива? Как ты сказал: думал, ты будешь счастлива?

– Ну да!

– То есть ты хочешь сказать, что на десятом году любовной связи такие слова способны казаться счастьем?

– Нин, я не понимаю тебя. – Он действительно никак не мог взять в толк, чем же он так неприятно взбудоражил ее.

– Лева! Значит, так… За то время, что мы вместе, наверное, можно было и узнать человека, и понять его желания, и вообще как-то выстроить свою жизнь так, как тебе приятно…

– Да…

– Ты выстроил, как тебе приятно?

Он молчал.

– Лева, ответь, пожалуйста! Ты свою жизнь выстроил именно так, как тебе комфортно? Или нет?!

Он молчал. Продолжал смотреть куда-то в сторону окна и молчал.

– Не хочешь отвечать? Так я сама отвечу! Все эти годы ты жил именно так, как тебе удобно: имел семью, имел любовницу! На все мои вопросы отвечал, что тебя все устраивает в твоей жизни. А сейчас? Что-то произошло? Что-то перестало устраивать?

Она говорила поначалу спокойно, но он чувствовал в ней внутренний надрыв и знал по опыту, что этот надрыв обязательно прольется слезами. Мучительными, горючими слезами, от которых у него всегда щемило сердце…

Однако, надо было отвечать. Сам затеял разговор и отмалчиваться было по крайней мере неумно. Неумно и неконструктивно. Он набрал побольше воздуха и хотел было что-то ответить. Но она заговорила вновь:

– Правильно ли я поняла тебя? Девять лет все было отлично. Ты жил в полном удовольствии, а сегодня вдруг что-то случилось. Что же, Лева?

– Нина, ну подожди, не передергивай! Это непростой разговор. Может, он не ко времени, не к месту…

– Ну, конечно, – ерничала она. – Это только секс у нас всегда и к месту, и вовремя… В любой удобной или даже не очень удобной ситуации… Всегда вовремя… А разговор серьезный – нет!

– А ты что-то имеешь против секса? Я не замечал!

– Лева! Не уводи разговор в сторону. Бог с ним, с сексом. Давай про жизнь!

– Про жизнь… Ну что сказать?! Сказать, что все полностью меня устраивало, я не могу… Да, ты знаешь мое отношение к семье, к жене… Семья для меня неприкосновенна, незыблема… И я даже никогда мысли не допускал, что может быть как-то иначе…

– Это я понимаю. Да я, собственно, давно смирилась с этим. И никогда ни на что не претендовала. Разве не так?!

– Да так… Так… Только вот ты уехала в этот раз… И я затосковал… Ты много раз уезжала, и я очень скучал. Всегда скучал. Это правда. Но в этот раз… Я даже сам не понял почему, но затосковал жутко. До бессонницы, до спазмов. То голову сожмет, то сердце… Не знаю, как это объяснить: то ли предчувствие, то ли тревога. Измучился в ожидании. Понял, что не хочу так больше.