Восточная сказка - Виктория Волкова

Может, конечно, Айрат пошутил, но моя мать взялась за дело серьезно. И если до этого времени на меня мало кто обращал внимания, то теперь моя жизнь превратилась в пансион благородных девиц. С меня сняли главную обязанность следить за младшими братьями. Наняли репетитора по английскому и русскому языкам и учителя рисования.

- А когда никах? – спрашивает языкатая портниха, отмеряя подол будущего платья.

- В конце августа.

8

- Да, времени мало, - причитает вторая. – Всего три месяца. А столько работы… Нам нужен аванс, госпожа Нур.

- После первой примерки выдам, - отрезает мать. – А сейчас заплачу за материал и фурнитуру.

Когда начинаются расчеты, загнанной птицей вылетаю во двор. Задираю голову к небу, силясь не разреветься. Вдыхаю воздух полной грудью и, понимая, что сейчас расплачусь,  затуманенным взглядом смотрю на виднеющееся вдали море.

«Люди тратят баснословные деньги, чтобы приехать сюда хотя бы на неделю. А тебе повезло здесь жить. Не Анталия, конечно, но отец уверяет, что здесь, на границе Турции и Грузии, выгодно развивать отельный бизнес. Может, поэтому ему одному из первых пришло в голову отхватить тут кусок пирога».

- Амина, - говорит мимоходом мать, провожая портних. – Звонила Латифа. Она не справляется. Приехала какая-то группа из Венгрии. Спустись вниз, помоги их расселить!

Дважды меня просить не надо. Срываюсь с места и по выложенной камнями дорожке бегу к морю, где прямо на берегу стоит белоснежная гостиница, построенная моим отцом. Это именно семейный бизнес. Самим отелем управляют папин брат дядя Искандер и его жена Латифа. Вместе с ними живет моя бабушка Зарема, мать отца. И вот уже год после школы я изредка работаю здесь дежурным администратором. Подменяю Латифу днем. А вечерами за стойкой сидит сам дядя Искандер. Члены моей семьи никогда не заходят в отель. Папа очень устает на работе. А Нур и мои братья считают себя выше обслуживания туристов.

- Амина, - зовет меня бабушка, восседая во дворе на низком диване. – Как хорошо, что ты пришла. С группой Латифа управилась сама, - замечает с хитрой улыбкой и, похлопав по месту рядом с собой, заявляет без всякого перехода. - Если хочешь, я поговорю с Муратом. Айрат не годится тебе в мужья.

9

- Матушка все равно настоит на своем, - усевшись, прячу я заплаканные глаза. – Если б можно было б уехать к маме…

- Что ты, что ты… молчи! – машет на меня бабка, задыхаясь от возмущения. Утыкаюсь носом в черное платье. Чувствую, как старушечья рука опускается мне на голову.

- Даже думать забудь, Амина, - шипит бабка. – Для твоего же блага. Та женщина… Она недостойная…

- Кого, бабушка? – спрашиваю чуть слышно.

- Мурата, - вздыхает старуха и добавляет весомо. – Ну и тебя, конечно. Сама подумай, какая мать бросит свое дитя? Вон, в наше время как трудно было, а всех подняли, в люди вывели. Твоего отца в университете выучили! Никого не бросили, понимаешь?

- А вы видели ее, бабушка? – спрашиваю, не надеясь на ответ.

- Да, - морщится старуха. Поправляет черный платок на голове и продолжает со вздохом. – Я тогда с твоим отцом в город на встречу ездила. Тебя забирала.

- А почему туда?

- Ну не к нам же домой ее приглашать. Мы тогда в Трабзоне жили, - всплескивает руками бабуля и велит строго. – Слезы вытри и пойдем. Что-то тебе подарю.

- Куда это вы? – спрашивает нас Латифа, стоит нам только войти в жилые комнаты. – Амина, звонила Нур. Ты ей нужна.

- Мне тоже, - парирует бабка. – Сейчас меня проводит и вернется. Что-то сердце закололо…

- Конечно-конечно, - кивает Латифа. – Может, и мне вам помочь?

- Амина справится, - кряхтит бабка. Я смотрю на обеих женщин. Высокая и статная Латифа в модных тряпках обычно кажется мне королевой. Но истинная правительница дома все-таки бабушка. Вон как тетка присобралась, стоило только бабке поджать губы.

Если в доме Айрата я стану полноправной хозяйкой, то уже легче. Никто не будет мной командовать. А мужу повиноваться я с детства приучена.

Вместе с бабушкой прохожу через богато обставленные комнаты. Итальянская мебель с позолотой, дорогие ковры ручной работы. Раньше мне казалось, что так живут все. Пока лет семь назад я вместе с младшим братом случайно не попала в дом Тимура. Белая штукатурка на стенах, старая мебель. Из еды - мамалыга.

- Пойдем отсюда, - скривился Керим. – Тут полный отстой…

- Не суди о людях по деньгам, - цыкнула на брата я. – Ты сам еще ни доллара не заработал.

Конечно же, Керим все доложил матери, а та пересказала отцу. Он вызвал меня к себе в кабинет и без предисловий заявил.

- Больше к Тимуру ни ногой. Нечего со всякими нищебродами знаться.

Я стояла, опустив глаза в пол, и не смела поднять их на отца. А внутри меня закипала ярость.

- Садись, Амина, - пророкотал он, указывая на диван, оббитый красным в белую полосу шелком. – Давай поговорим, дочка.

10

Я опустилась на самый краешек и замерла, твердо зная, что сейчас последует выволочка. Но отец, вздохнув, заметил.

- Дело не в деньгах, Амина. А в жизненной позиции. Кто-то любит копаться в навозе, а кто-то идет вперед. Постигает новые знания и делает все, чтобы его мечты осуществлялись. Мы все – дети своих родителей. У Тимура род слабый. Вот и родители не пойми чем занимаются. В такой разрухе живут. Хотя можно купить обои. Самые простые. И обклеить стены. Постепенно поменять мебель. Но люди привыкли к нищете и ждут волшебников. Приедет богатый дядя и все для них сделает. Только нас с тобой это не касается. Поняла?

- Да, папа, - прошептала я.

- Тимур и его родня – прислуга, и всегда ею останутся. Мы им платим и используем их труд себе на благо. Дружить с этими людьми не следует, дочка. Не пятнай себя и нас такими знакомствами.

- Хорошо, папа, - киваю, не споря. И с тех пор мы с Тимуром соблюдаем конспирацию.

- Заходи, - бабушка открывает дверь в комнату, пропуская меня вперед. Достает из ящика