Заезжий двор колдуньи… на Неве - Марго Генер

Выпроводили они с Акулиной всю шайку через десять минут с помощью все того же раскаленного клейма и колдовских щитков, которые у Анны появилось время выставить. Когда они с прислужницей наблюдали, как делегация оборотней садится в сани, их голубоглазый вожак обернулся и окинул их мрачным взглядом.

— Зря ты, колдунья, не была со мной приветлива, — хмуро сообщил он, влезая в сани.

— Не я начала это, — заметила Анна. — А ты получил то, что заслужил.

— Ты меня застала в этот раз врасплох. Но поглядим ещё, как запоешь потом, — многозначительно отозвался волкодлак, после чего извозчик стеганул кнутом и перепуганная лошадь понесла сани вверх по Мытнинскому переулку.

На пару с сприслужницей Анна смотрела вдаль удаляющимся салазкам, из под которых вздымается мелкая снежная россыпь.

— Ох, недоброе чуется мне, Анна Тимофеевна, — качая головой произнесла Акулина, кутаясь в пуховый платок. — Ох не нравится мне это.

— И мне, Акулина, — согласилась Анна. — И мне.

К пятнице случилось ещё две метели, да к тому же по городу разлетелись слухи, что на Конной площади и даже в Гостинном дворе орудует шайка. Ведет себя грубо и бесцеремонно. И даже не особо боится возмездия со стороны полицмейтеров и управ благочиния.

— Сдается мне, Акулина, — предположила Анна, готовя летательный горшок к дороге на исток Черной речки, чтобы набрать гремучей воды, — что не обошлось здесь без наших заезжих гостей.

Акулина подала ей соболью накидку и помогла влезть в горшок.

— Истину говорите, голубушка, — запричитала она. — Вот чует мое сердце, это дело рук волкодлаков.

— Что-то делать надо, — заключила Анна, расправив юбку.

Акулина заломила руки и охнула.

— Не лезли бы вы, Анна Тимофеевна. Вы-то колдулья умелая. Но волкодлаки — дело страшное. Сами видели, как они кидаются. Еле отбились мы с вами от них.

— Так-то оно, так, — согласилась Анна. — Но они же начали промышлять на земле простых людей. Как из лесу только посмели вылезти.

— Зверей обычно голод из привычных мест к людям гонит, — заметила Акулина.

— Но не так, чтобы по Конной площади посреди города промышлять. Надо вмешаться.

Попращавшись с прислужницей Анна в большом медном горшке поднялась в воздух под пологом невидимости. Через пару мгновений она уже летела над зимним городом, который на кануне густо занесло снегом. Неву до самой весны сковало льдом и по ней толкают сани коньковые извозчики. Ветер стих ещё утром, так что слетала на Черную речку и управилась с гремучей водой Анна быстро.

Обратно летела размеренно, размышляя, как бы вывести на чистую воду волкодлаков, которые потеряли всякий страх. Полог невидимости хорошо скрывал колдунью от любопытных глаз и она спустилась ниже над Конной площадью.

7

Народ здесь всегда суетился. Крикливые торговцы продавали сушеную корюшку и грибы, предлагали меха и замороженное мясо.

Волкодлаков Анна приметила сразу. Рассредоточившись, они подходят к торговцам, что-то грубо говорят, а когда те возмущаются, толкаются и скалятся. После чего выхватывают товар и убегают, не дожидаясь, пока торговец опомнится и позовет городового.

— Ну вы и пиявки, — пробормотала Анна и направила горшок преследовать волкодлаков.

Но те будто растворились в толпе. Рассерженная, колдунья приземлилась в небольшом дворе-колодце. Полог невидимости она сняла, а горшок взяла подмышку. В таком виде Анна и вышла на Конную площадь, надеясь, что так сумеет разведать больше, чем с воздуха.

Но не прошла и десятка метров, как наткнулась на широкую мужскую грудь в полном обмундировании полицмейстера. Когда подняла взгляд, то узнала недавнего гостя.

— Михаил Вольдемарович? — удивилась колдунья, чувствуя, как быстро забилось сердце от тревоги. — А вы здесь какими судьбами?

Бывший постоялец теперь выглядит свежим и бодрым. Царапина на щеке затянулась полностью, даже следа не осталось, на мужественном лице темно-карие глаза смотрят внительно и цепко. А форма на нем сидит, как влитая. Анна вспомнила сплетни Акулины о новом полицмейтере по делам чудесным и нервно сглотнула — если такой займется её заезжим двором, добра не жди.

— Анна Тимофеевна, вас я могу спросить о том же, — ответил Михаил Вольдемарович. — Не думал, что вы самостоятельно выбираетесь на Конную площадь. У вас же есть прислужница.

Сердце Анны пропустило удар. А вдруг догадается, что она колдунья? Что тогда? Устроит народный суд и спалит до тла её зезжий двор?

— Так на прогулку вышла, — ответила Анна первое, что пришло в голову.

Он покачал головой.

— Не самое это хорошее место для молодой и красивой барышни, — произнес он. — Здесь с недавних времен промышляет премерзкая шайка.

— В самом деле? — делая вид, что нев курсе, полюбопытствовала Анна.

Молодой мужчина кивнул и ответил:

— Так точно. Буквально сегодня их видели на Гостинном дворе. А спустя десять минут уже на Конной площади. Быстро передвигаются, но вы не беспокойтесь. Изловим и их.

По интонации Анна поняла — настоен он решительно. Скорее всего в жизни ни разу не проигрывал и даже не знает, что это такое. И поклонниц за ним ходит целый табун, это как пить дать.

Анна проговорила почему-то смутившись:

— Охотно вам верю.

— Вам не стоит оставаться тут одной, — сообщил Михаил Вольдемарович. — Позвольте, я провожу вас домой.

План разведать обстановку рухнул, как карточный домик. Анна попыталась воспротивиться, хотя и понимала — тщетно.

— Да не удобно как-то… — сказала она.

— Отказа не приемлю, — с приветливой улыбкой, но четко ответил бывший постоялец, косясь на горшок под локтем Анны. — Тем более, я обещался к вам сегодня заглянуть. Изначально мой путь был иным, но я рад, что вы мне встретились.

— А я-то как рада, — натянув улыбку в ответ, сказала колдунья.

С Конной площади они вышли быстро, поскольку народ там ещё с утра притоптал снег. Но дальше улицы все ещё по колено завалены снегом, двигаться пешком невыносимо и Михаил Вольдемарович, несмотря на протесты Анны, взял крытые сани.

8

Он деликатно помог ей в них сесть, а когда извозчик дал команду, салазки с тихим шуршанием помчались по снежному покрову. Сперва ехали в