Заезжий двор колдуньи… на Неве - Марго Генер

Видимо, представив, как снова придется таскать воду из ледяной проруби и стирать одежду холодной водой, Акулина взвыла, но ничего не сказала, только быстрее собираться стала.

Они не успели сложить и половины вещей, когда внизу послышался страшный грохот. Анна с Акулиной переглянулись в ужасе, а когда из гостинной донелось рычание, они сразу все поняли и разом побледнели.

— Вернулись… — прошептала Акулина.

— Запирай двери! — приказала Анна, а сама кинулась к столу, чтобы забаррикадироваться.

10

Но едва Акулина бросилась к дверям, как в проеме выскочил уже знакомый волкодлак с голубыми глазами и хищным оскалом, который не предвещает ничего хорошего.

— Я же говорил, что запоешь, — усмехнулся он свирепо и растопырил руки, чтобы Акулина не прошмыгнула мимо.

Защититься от прыжка, который последовал в ту же секунду, Анна смогла лишь быстрым пассом, который создал в воздухе незримый щит. Волкодлак ударился о него, но быстро оказался на ногах, глаза загорелись свирепо и безжалостно.

— И на долго тебя хватит с этим щитом, колдунья? — прорычал он.

— Хватит, насколько потребуется! — выкрикнула Анна.

Но в груди холодок ужаса сжал сердце ледяной лапой — им обоим известно, что долго обходиться пассами она не сможет. Рано или поздно устанет, и тогда волкодлак возьмет свое. А судя по шуму внизу, он здесь не один и вся шайка не откажется разделить с ним добычу.

Атаки волкодлака продолжались ещё около пяти минут, пока Акулина тщетно пыталась выбраться из шкафа, где её запер оборотень. Сил у Анны становилось все меньше, и когда зверь совершил очередной бросок, щит не выдержал и рассыпался.

Волкодлак оскалился и с победым рычанием ринулся на Анну.

Но добраться до неё у волкодлака не вышло. Колдунья сама не поняла, что произошло. Она увидела лишь как мощную и крепкую фигуру оборотня отшвырнуло к стене, как пушинку. Тот пробил в ней дыру и упал в соседней комнате, со стонами пытаясь подняться. Льшь тогда Анна увидела перед собой натурального берендея — оборотня-медведя во всей звериной мощи. На две головы больше волкодлака и шире его в плечах на сажень, он стоял перед Анной во весь рост и с трудом помещался в комнате, упираясь головой в потолок.

Анна взвизгнула и отшатнулась назад, пытаясь ослабшими руками начертать пассы в воздухе. Но берендей сделал шаг вперед, половицы под ним жалобно скрипнули, а когда посмотрел на неё темно-карими глазами, Анна не поверила себе и выдохнула:

— Михаил… Вольдемарович?..

На что берендей ответил низким, рычащим голосом:

— Я ведь сказал вам, обращаться по любому делу.

После чего ринулся в проломленное в стене отверстие и скрутил волкодлака. То же самое ожидало и остальную шайку, с котрой справились помощники офицера — такие же берендеи, которых он привез с собой.

Когда все закончилось, Анну колотило от пережитого. Что думать она не представляла и только дрожала на стуле посреди гостинной, глядя как выводят плененных волкодлаков.

Офицер-берендей, закончив с волкодлаками, вернулся к Анне и опустился рядом с ней на табуретку уже в приличном человеческом обличии, облаченный в форму. Он взял её за руку и произнес:

— Анна, душа моя, что же вы не сказали о них?

Страх пережитого все ещё сотрясал колдунью нервной дрожью.

— Я боялась.

— Чего же вы боялись, Анна? — удивился офицер.

— Что вы меня изобличите…

От услышанного собольи брови Михаил Вольдемаровича поднялись на лоб, он выдохнул:

— За что же мне вас изобличать?

— А то вы не знаете, что я колдунья, — вздохнула Анна.

Все ещё озадаченный, он кивнул.

— Знаю. И знаю с самого перевого момента, как вас увидел. Точнее, даже раньше.

Теперь пришла очередь удивляться Анне.

— Что это означает? — не поняла она.

Офицер-берендей подался вперед, сократив расстояние между ними чуть больше, чем разрешают приличия, но Анну это сейчас не волновало. Хотя волнение ее одназначно охватило, но совсем другого толка.

Он произнес:

— Мой путь из Архангельской губернии в столицу на Неве проходил через опасные и непроходимые леса. Медвежий клан берендеев сообщили, что ежели со мной стрясется что в дороге, должен дотянуть до города. А там найти заезжий двор колдуньи в Мытнинском переулке. Так и случилось. Подрали меня лешие в дороге. Основной медвежий отряд ехал позже, а я впереди. Вот и получил по полной. Но вы, голубушка, меня спасли. Как же я могу вас изобличать?

Анна слушала и с каждым словом с неё будто снимали по пудовой гире. К концу рассказа она и вовсе себя чувствовала, как бабочка, готовая вспорхнуть в любой момент. А от того, с каким жаром на неё смотрел офицер-берендей своими карими глазами, и вовсе краснели щеки.

Он улыбнулся и сказал:

— Вы мне вот что скажите, Анна.

— Что же?

— Помолвлены ли вы с кем-нибудь?

В груди колдуньи вспыхнуло так жарко, что она не сдержала смущенной улыбки, но ответила:

— Михаил Вольдемарович, ну откуда колдунье помолвиться?

Лицо оборотня-медведя просияло улыбкой во все белоснежные зубы, он проговорил, поднимаясь и протягивая ей руку:

— Тогда предлагаю немедленно исправить эту ситуацию.

— Ох… — смутилась Анна и сердце сладко пропустило удар. — Только есть одно дело.

— Какое?

— Нужно выпустить из шкафа Акулину. Она все еще там сидит.