Сердце потерянное в горах - Анна Сарк

Как только метка обнаруживалась, маму с новорожденным отводили на суд, который осуждал их на жизнь в зоне изоляции.

Больше они никогда не возвращались домой.

Тех, у кого был иммунитет, так называемая, «золотая кровь», отправляли в Небеса — город под огромным стеклянным куполом.

Кто бы мог подумать, что отсутствие резуса не позволит мутагену внедриться в потомка.

Остальных измененных, определили за кордон. Со временем купол обнесли стеной высотой с четырехэтажный дом.

Вся власть перешла к перворожденным, основавшим корпорацию «Возрождение». Впоследствии были созданы еще две: аристократы, их прямые потомки и совершенные во главе с сенатором.

Они построили своё «идеальное общество», где нет место таким, как я.

Нам оставили окраины и дома, что стояли здесь еще до катастрофы. Экосистема каждой зоны трещит по швам. До сих пор идут ядовитые дожди. Оставшиеся в живых растения и животные вымирают. Если совершенные закроют шахту, то забьют последний гвоздь в наш гроб.

Обратная дорога занимает у меня больше времени, чем следует. Из-за быстрого шага, Самара задыхается и я вынуждена замедлиться. По периметру карантинной зоны начинают включать фонари.

— Смена караула, — чертыхаюсь я, — На полчаса раньше.

Мы обе знаем, в это время стражники особенно свирепы.

— Не отставай, — Самара бросается бежать, серебристые волосы за ее спиной развиваются, напоминая след падающей звезды.

Я нагоняю сестру и хватаю за руку. Она смотрит на меня и улыбается. Такой счастливой улыбки я у неё давно не видела. Добежав до дома, я проворно отворяю замки и мы прячемся в доме в тот самый момент, как загорается последний прожектор.

— Это было круто… — Самару скручивает приступ кашля, она достает из кармана платья платок, и прижимает его ко рту.

Мое сердце обрывается. Я боюсь, что однажды, сестра просто задохнется. Наверное, мне нужно немного ослабить контроль. Дать ей…

Дышать.

— Обещаю подумать о твоем желании работать, — я помогаю ей дойти до кровати, — И… — помедлив, я все-таки продолжаю, — Мы можем возобновить тренировки.

Из-за затяжной болезни, Самара тяжело выполнять физические упражнения, но она должна уметь постоять за себя, если со мной что-то случится.

— Правда? — сестра сжимает мою кисть своими длинными пальцами.

— Как только тебе станет лучше.

— А Данте придёт?

При звуке его имени по позвоночнику бегут мурашки.

— Посмотрим.

— Почему ты с ним ни помиришься?

— Я с ним не ругалась, — меньше всего на свете я хочу обсуждать свои запутанные отношения с младшей сестрой.

— Он мне нравится, — Самара разжимает пальцы и обессилено откидывается на подушку, — Можно я уберусь утром?

— Конечно.

Ее дыхание выравнивается и я устраиваюсь рядом с ней на стуле. До утра еще далеко и у меня есть время подумать, как проникнуть к совершенным и достать лекарство.

Иногда приходится делать то, что не хочется, чтобы ничего плохого не случилось.

Я смотрю на спящее лицо Самары и у меня зреет план.

[1] Штрек (от нем. Strecke — маршрут) — горная выработка, не имеющая непосредственного выхода на земную поверхность.

Глава 2

Макс

В беспилотнике работает климат-контроль, но мне все равно становится жарко и я расстегиваю пальто. Тихая музыка начинает действовать на нервы, но я не хочу просить убавить звук, иначе придется разговаривать с Клаусом. Я рассеянно смотрю в окно, откинувшись на кожаное сидение.

Купол Небес разделен на три сектора, которые объединяют торговые, жилые, коммерческие и гражданские кварталы. В деловом секторе находится резиденция правительства, включая корпорацию «Возрождение» и Национальный архив. В секторе Наследия восстановлены традиционные дома с внутренними двориками, где живут перворожденные и семьи консулов из других стран. Последний отдан под развлечения. В двенадцати башнях размещаются рынки, магазины, гостиницы, бордели, клубы, кафе и рестораны.

У меня урчит в животе. Я проголодался, но знаю, Клаус не будет тратить время на перекусы. Даже если я скажу, что умираю с голода. Он магистрат отца, но почему-то всегда сопровождает меня. С самого раннего детства, он выполняет его приказы и передает мне.

Что надеть. Куда поступить. И что говорить.

Сейчас Клаус сидит напротив меня и что-то записывает в своем ежедневнике. Он не пользуется электронными девайсами, но это не распространяется на его навороченный телефон, нашпигованный самыми модными приложениями.

В кармане моих брюк пищит мобильник, отвлекая меня от дороги. Клаус недовольно смотрит на меня из-под тонкой металлической оправы своих очков, которые носит исключительно для имиджа. Я не обращаю на него внимания, молча открываю сообщение:

«Сегодня вечером в «Соло», не опаздывай».

По моему телу проходит дрожь.

— Что-то важное? — сухо спрашивает Клаус, резко захлопывая блокнот, он убирает его в сумку вместе со старинной ручкой «Omas», подарком моего отца. Алмазный колпачок подмигивает мне, прежде чем исчезнуть в кипах бумаг.

— Нет, — лаконичный ответ самый лучший вариант для тех, кто не расположен к диалогу, но только не для Клауса.

— Опять она?

Я втягиваю воздух.

Почему просто не оставить меня в покое. Моя личная жизнь только моя, не хватало, чтобы мне указывали, с кем встречаться.

— Если даже так, ты против? — в упор смотрю на Клауса.

Ему слегка за шестьдесят, в его черных волосах начинает проглядывать седина, вокруг глаз собираются морщинки, когда Клаус улыбается, а улыбается он редко.

— Нет, если это просто секс, — его серые глаза пытаются проникнуть в мой мозг и прочесть там правду. Я убираю телефон обратно в карман, не думая отвечать, — Еще одно выступление твоего отца, на котором ты должен присутствовать и можешь быть свободным.

— Это обязательно? — не могу скрыть недовольство в своем голосе.

Меня не устраивает, что отец везде таскает меня с собой, как выставочный образец идеального сына. Хотя на самом деле, не испытывает ко мне никаких чувств, кроме ненависти. Но на публике всё иначе.