Правило номер 5 - Джесса Уайлдер

– Так-то лучше. Послушай, наш разговор ушел куда-то не туда. Я считаю тебя горячим парнем. И почти уверена, что ты тоже считаешь меня горячей. Поехали уже ко мне. – Сидни икнула и слегка пошатнулась.

Я поймал ее, прижимая ближе к себе, и постарался не ухмыльнуться, когда она обхватила меня за спину. Ее зрачки расширились, и я с трудом сглотнул, когда ее язык прошелся по нижней губе.

Я дико ненавидел себя за то, что вот-вот собирался сказать, но я никогда бы не смог стать тем парнем, который воспользовался бы пьяной девушкой. Какой бы привлекательной она ни была.

– Я чертовски не хочу этого говорить, но понимаю, что придется. Ты сегодня слишком много выпила, поэтому оставим этот разговор до следующего раза.

Сидни нахмурилась.

Я поднес к ее глазам свой телефон.

– Как смотришь на то, чтобы дать мне свой номер и встретиться снова? Только уже трезвыми.

– Нет, так не пойдет, – усмехнулась она, покачав головой.

Я провел пальцами по своим волосам.

– Только не говори мне, что это еще одно правило.

Сидни коснулась подбородком моей груди и прикусила нижнюю губу, выглядя при этом чертовски сексуально. Я запрокинул голову и сделал глубокий вдох. О боже, пожалуйста. Это какой-то сон. Я никогда в своей гребаной жизни не бегал за девушками, а она именно та, кто мне понравился.

– А что, если я дам тебе свой?

Она наморщила нос, что выглядело невероятно очаровательно.

– Третье правило: не делиться своими номерами.

– Да что у тебя, черт возьми, за правила?

Я еле сдерживался, чтобы не потерять терпение. Я почти был готов поступить как подонок, но не давал себе этого сделать. Эти правила буквально сводили меня с ума.

– А что будет, если тебе понравится парень?

Если бы друзья видели меня сейчас, я бы никогда не пережил этого позора.

Сидни с извиняющейся улыбкой посмотрела на меня, и я уже догадывался, что она скажет.

– Это противоречит пятому правилу.

– И что это за правило? – спокойно спросил я.

– Влюбленность ведет к свиданиям, свидания – к отношениям, а отношения – к чувствам. Пятое правило: не влюбляться.

У меня отвисла челюсть.

– Сколько у тебя всего правил?

– Пять.

– Какое же четвертое правило?

Кто-то вдруг схватил меня за плечо, развернув к себе и резко перебив.

– Поздравляю, чувак. Блестящий гол! – прокричал он сквозь музыку, и я почувствовал, как от него разит пивом.

– Гол? – Сидни склонила голову набок, оглядывая меня с головы до ног, как будто видела в первый раз.

Здоровяк рядом со мной был одет в бирюзовую хоккейную майку с названием моей команды. Он повернулся, показывая Сидни заднюю сторону, где большими белыми буквами была написана фамилия «Райдер».

– Да, милая. Ты хочешь сказать, будто не знаешь, что встречаешься с лучшим нападающим из команды «Хаски»?

– Джекс Райдер? – спросила она, слегка покачав головой, словно надеясь, что я отвечу «нет».

– Да. – Я тяжело сглотнул. Впервые казалось, что мое имя принесет большие неприятности.

Сидни опустила плечи, выглядя чертовски разочарованной, после чего поднялась на цыпочки и потянулась ко мне. Ее глаза широко раскрылись, когда она посмотрела на меня, и я пожалел, что не мог разглядеть их цвет в тусклом свете. Я наслаждался теплом ее тела, плотно прижатого к моей груди, когда Сидни приблизилась так близко, что я мог почувствовать ее дыхание на своих губах. В горле пересохло, и мне потребовались все силы, чтобы не нарушать дистанцию. Да ладно тебе, девочка-проблема. Поцелуй меня.

– Я не смогу, Джекс. – Она сократила расстояние между нами, поцеловав меня в уголок губ, а затем высвободилась из моих объятий. Сидни направилась к своим друзьям, едва не упав. Я хотел помочь, но ее следующие слова застали меня врасплох.

– Четвертое правило: никаких отношений с хоккеистами.

– Скажи мне, что это шутка.

– Нет. – Она удрученно посмотрела на меня и махнула рукой на прощание, прежде чем повернуться ко мне спиной.

Я не мог оторвать взгляд от ее задницы, улыбка появилась на моих губах. Я никогда не мог удержаться от того, чтобы не нарушить правила.

Глава 2

Сидни

– Это письмо пришло мне на прошлой неделе, мам. Осталось получить еще одну рекомендацию, и все будет готово.

От ледяного порыва ветра по моей коже побежали мурашки, и я натянула воротник синей куртки, пытаясь согреть уши.

– Ты только не волнуйся. Еще ни один преподаватель не отказывал мне в помощи. Я не позволю себе снова все просрать. – Я сразу же закрыла рот рукой, как только произнесла последнее слово. – Прости, мне следовало бы вымыть рот с мылом, но я, наверное, уже слишком взрослая для этого.

Я смахнула грязь с маминого надгробия, поставив рядом искусственные цветы в пластиковой вазе. Земля была насквозь промерзшей. Приходить сюда было скорее привычкой, чем необходимостью, но я всегда волновалась, когда возвращалась снова.

– Как бы я хотела, чтобы ты была жива.

Дрожащими пальцами я провела по выгравированным на камне словам:

«Любящая мать, которая покинула нас слишком рано».

– Сейчас бы мне очень пригодилась твоя вдохновляющая речь. – Шмыгнув носом, я задержала дыхание, чтобы успокоиться. – Иногда я пытаюсь представить, что бы ты мне сказала. «Ты сможешь достичь всего на свете». Или, может быть, ты выбрала бы свою любимую фразу: «Наши мечты всегда требуют жертв».

Прохладный ветер пробежал по ногам, и я вздрогнула.

– Ты была права, мама. Я пожертвовала многим, и теперь знаю, каково это.

Одинокая слеза скатилась по лицу, и я поспешно вытерла ее, не желая, чтобы кто-то увидел дорожку на щеке. Глупо надеяться, что за восемь лет после несчастного случая станет хоть немного проще.

– Мне так тебя не хватает. Я скучаю по твоим объятиям, по твоей сверхъестественной способности всегда знать, что сказать, и по твоим завтракам в постель, когда на улице шел дождь.

Слова застряли в горле, и я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы собраться с мыслями. Она ушла из жизни пять лет назад, и я ничего не могла поделать с этим.

– Ты бы гордилась мной. Я иду по твоим стопам, и у меня все получится. Обещаю.

Понимая, что уже нужно уходить, я поцеловала свои пальцы и положила их на надгробие.

– Я люблю тебя, мам. С днем рождения.

Я повернулась и пошла обратно по извилистым тропинкам к машине Миа. У нее была старенькая тачка, девяностого года выпуска, но все еще надежная. В салоне уже было тепло, и