Влюбиться по щелчку - Василиса Раса

Я оторопело смотрела на своё отражение в зеркале бабушкиного серванта, и соображала, что за дурдом… и как я буду в этом работать…

— Ты мне только вот что скажи, — в прихожей опять что-то гулко загудело. Я признала в симфонии звуков (зачёркнуто) металлическом грохоте лестницу на чердак. Очевидно, кто-то лез по ней вверх или вниз. В сущности, это было не важно. — Как ты умудрился резерв спустить в ноль на одну озверевшую вампирюшку? — кажется, я слышала этот голос несколькими минутами раньше в подъезде, когда кто-то сказал: «Беня, фу!».

— Обошёлся без развоплощения, — этот голос мне тоже показался знакомым — этот парень собирался зайти к Стасу Фадеевичу в салон с туалетом. — Её накачали чем-то. Жалко было бы убивать. На грамотный стазис на эту наркоту уйма сил ушла, я и так пустой уже был.

— Очень по-твоему. Сдохнешь когда-нибудь, если будешь всех жалеть. Давай завтра без…

Голоса стихли так же внезапно, как появились.

Я сделала шаг к кухне — там дурниной вопили чайки. Опять заиграла громкая музыка. Кто-то громко вслух делал расчёт ИэМТэ и калорий, смеялась женщина и басом орала кошка.

Я зажала руками уши и кажется, завизжала:

— Тихо все!

Что-то звонко лопнуло, запахло зажжённой спичкой, и наступила благословенная тишина.

— Что происходит-то? Мне просто нужен вайфай…— сказала своему отражению в прихожном одёжном шкафу. Но квартира, судя по всему, окончательно заткнулась, и разговаривать со мной перестала.

…Дверь, по моим ощущениям, высадили плечом. Она звучно стукнулась о стену, явив хлопающей глазами мне, двух амбалов абсолютно негламурно побитой наружности. У одного из них была расцарапана в кровь переносица и разбита губа, у второго заляпаны узким сшивным хирургическим пластырем обе руки до самых рукавов футболки.

И с этими остолопами (зачёркнуто) коммандос тоже было надо что-то делать.

На мне скрестились два одинаково грозных взгляда, и я немножечко озверела — эти двое стояли пыльными кроссами на белоснежном бабушкином половике! Когда бабушка в её своеобразной манере предлагала мне у неё пожить, она наверняка, имела в виду не толпу мужиков в её прихожей и испорченный коврик.

Ёлки. Мне сегодня дадут поработать или нет?

Именно это с лёгкой вибрацией в организме я и спросила. Понятия не имею, почему именно это. А не Кто вы, вашу мать? Какого хрена (зачёркнуто), Что здесь забыли? И вообще, проваливайте покороче! Мне еще пароль от вайфая искать, алтарь настраивать и с рассылкой не напортачить. А у меня уже с утра все в голове перепуталось.

— Кто кричал? Где Валя? — спросили хором коммандос удивительно знакомыми голосами.

— Я за неё. Это ответ на оба вопроса. Спасибо за участие и сразу до свидания.

Давно заметила, что горящий дедлайн делает человека бесстрашным. Вот и сейчас я выталкивала парней прочь, невзирая на значимую разницу в росте и весе. Они, по-моему, и вытолкались только потому, что этого от меня не ожидали.

— Ты сама-то тут кто? — спросил наибОльший коммандос, у которого были заклеены пластырем руки до крупных пальцев внушительных кулаков, а голову венчали буйные светлые кудри.

Очень просилось ответить в рифму. Но мне не дали.

— Зиночкина внучка она, — мрачно ответил второй, тот, что с расцарапанным носом и разбитой губой. Я не разглядела его около прачечной. А теперь вот пришлось. Он прожёг меня убийственным взглядом, будто влюбиться предлагали ему, а не мне. У меня, ей-богу, даже в груди затрепетало. Несерьёзно. Слегка. В конце концов всякие ободранцы на роль возлюбленных точно не годились. То ли дело наибОльший коммандос с полной буйных кудрей головой, который прямо сейчас бесстыдно мне подмигнул!

— А ты, значит, тот, который с щелчком? — серьёзно спросила у парня с исцарапанным носом.

— Каким щелчком?

— Этим? — я звонко щёлкнула пальцами. Коммандос вразнобой моргнули и принюхались. — Ну раз мы уже познакомились, то всего доброго и до свидания.

Я с усилием захлопнула дверь и громко повернула ключ в замке, оставив его в замочной скважине повёрнутым на пол оборота.

Я даже приникла ухом к двери, но теперь от бабушкиной квартиры звуки будто отрезало и вокруг была привычная домашняя тишина.

5

Следующие три дня я провела в лютейшем цейт ноте. Из дома выходила исключительно в сеть и питалась только праной (зачёркнуто) тем, что удалось отколоть от бабушкиной морозилки, и кофе, я который предусмотрительно притащила с собой.

Вечером третьего дня, когда я отвечала на вопросы в одном из семинарских каналов на сообщении: «Спасите, ноги пахнут носками!» (да-да, вы тоже думали, что сетевая магия — это что-то волшебное?) и почти дописанном рецепте (настоящем, бабушкином, кстати): «Шесть часов не снимайте сапог, пусть ноги перепотеют. Да скажите, „Сапог прей, нога больше не потей!“», в дверь постучали.

За порогом стояли широкие джинсы в комплекте с шапкой и Беней.

Я попыталась молча захлопнуть дверь, но у меня ничего не вышло.

— Вообще-то больно, — хриплым голосом проворчал визитёр. — Сначала обычно спрашивают, потом… в баню посылают.

— Мы уже выяснили, что я не ведьма и спрашивать у тебя ничего не собираюсь. За баней в прачечную, — я мотнула головой в направлении Стаса с купальнями. — Сгинь, пожалуйста. Не до тебя, честно, — попросила сердечно.

— Ты третьи сутки не выходишь из дома.

— Следишь что ли? В полицию… — опять мотнула головой и сразу передумала, полиция далеко, а Беня вот он, — Бабаю нажалуюсь, — пригрозила нашим дворником, которого знала с детства. Он хороший дед, он и лопатой может в зад (зачёркнуто) и заступиться может, особенно за девочек.

Беня как-то нелепо съёжился, натянул глубже шапку и укутался в жилет.

— Не надо Бабаю. Скучно тут, — пояснил свои странные, понятные только ему мысли. — Ты новенькая. Но кусаешься будто старенькая.

Я ничего не поняла, кроме того, что у меня, наверняка, разрывается чат-бот и личка.

— Я тебе апельсинов принёс, вдруг ты заболела? — показал сетку с жёлто-оранжевыми огромными фруктами, которую прятал за спиной.

— Это помЕло. У меня на них аллергия.

Я отчаянно соображала, как избавиться от Бени, потому что дверь по-прежнему не закрывалась.

— Ты чего пришёл-то?

— Просто так, по-соседски, — Матерь Божья, он ещё и сосед, а не просто мимопроходимец. — Аглая из огорода