Необратимость - Челли Сент-Клер

— В любом случае, — продолжаю я, протягивая руку, чтобы поправить его галстук. — Я тоже хочу ребенка. Ты же знаешь, что хочу. Может быть, через пару лет.

В свои тридцать четыре года — на десять лет старше меня — я знаю, что Джаспер хочет завести семью. Я также знаю, что его мечты о белом заборе временно поставлены на паузу, потому что он женился на своей самой многообещающей восходящей звезде.

Сглотнув, он наклоняется, чтобы коснуться своим носом моего.

— Как бы ни возбуждала меня мысль о том, что ты забеременеешь, я могу проявить терпение. — Его ухмылка игривая и провокационная. — Эбнер — это легенда, и он положил на тебя глаз.

— Я знаю, и мне бы не хотелось спустить в канализацию такую возможность.

Клянусь, он морщится, а я съеживаюсь от такой грубой аналогии.

Канализация.

Я только что сравнила с ней нашего будущего ребенка.

— Боже, я не это имела в виду. — Качая головой, я путаюсь в словах и с любовью сжимаю руки Джаспера. — Я просто хочу, чтобы время было правильным. Идеальным. Пожалуйста, не думай, что я…

Он успокаивает меня поцелуем.

— Ш-ш-ш, я понимаю, детка, — говорит он мне, его тон соответствует словам. — Я понимаю. И ты права, я не должен начинать разговор о детях через пять секунд после того, как ты сообщила мне такую новость. Я просто…

— Взволнован, — говорю я, мягко улыбаясь. — Я знаю.

Джаспер проводит большим пальцем по моей нижней губе, потом едва касаясь по моей челюсти, и в его глазах светятся чувства. Затем он шепчет:

— Я собирался сказать — безнадежно и до нелепости очарован.

Час спустя мы вваливаемся во входную дверь, губы впиваются друг в друга, руки блуждают, сердца бешено колотятся от предвкушения. Джаспер захлопывает дверь каблуком, отстраняясь только для того, чтобы сорвать с себя пиджак. Наши рты снова сталкиваются, стоны наполняют тихий дом, я сбрасываю с себя шпильки, одну за другой.

Я втягиваю его язык в рот, а затем отступаю назад, задержав дыхание.

— Еще.

Он прижимается ко мне губами.

Я прикусываю его нижнюю губу, грубо втягивая ее между зубами.

Джаспер отстраняется, морщась.

— Ой.

— Мне… мне жаль. — Мое тело сотрясается от сводящей с ума потребности в неистовых поцелуях, грубых прикосновениях и восхитительном бурном сексе. Но чувство вины грызет меня изнутри, когда я вижу капельку крови, выступившую на внутренней стороне его нижней губы. — У тебя кровь.

— Я в порядке. — Натянуто улыбнувшись, Джаспер проводит рукой по губам, размазывая алую бисеринку. — Мне нравится, когда ты увлекаешься.

— Правда?

— М-м-м…

Мое возбуждение ослабевает. Его ответ звучит неискренне. Мне кажется, я иногда пугаю его, когда кусаюсь и царапаю его ногтями, как дикая искра в ожидании спички. Джаспер всегда усмиряет меня, гася наш огонь нежными, достойными ласками.

Это тоже приносит удовлетворение.

Он не торопит меня, не спешит, лелеет каждый дюйм моего тела.

Но иногда я жажду большего. Внутри меня живет непреодолимое желание перейти на новый уровень.

И вот тогда я пугаюсь сама себя.

Смущение заставляет меня отступить, прежде чем Джаспер протягивает руку и обхватывает мое запястье.

— Я еще не закончил с тобой. — На его губах появляется широкая ухмылка, и он притягивает меня ближе, обхватывая мое лицо обеими ладонями и прижимаясь губами к моим в нежном поцелуе.

Я позволяю этому моменту быть таким, какой он есть: добрым, полным любви и чистым.

Отстраняясь, я посылаю ему улыбку.

— Встретимся наверху через минуту.

Он заправляет мне за ухо непокорную прядь волос, которые только что напитались влагой.

— Клюквенный сок?

— Может быть. — Я странная. Мне нужно, чтобы после секса на прикроватной тумбочке меня всегда ждал стакан холодного клюквенного сока. — Это освежает.

— Ты просто чокнутая. — Смеясь, Джаспер наклоняется и снова целует меня в лоб. Медленно и нежно, словно смакует деликатес.

Я замираю, в моих глазах вспыхивают звезды.

— Если я чокнутая, то ты любовник чокнутой, — бормочу я, потерявшись в нашей галактике на двоих.

— Навечно. — Шлепнув меня по заднице, он с ухмылкой отступает назад и начинает стягивать туфли.

Я ослепительно улыбаюсь, а затем направляюсь через холл на кухню за соком. События вечера проносятся в моем сознании, наполняя меня радостью. Огни, толпа, камеры, похвалы от коллег и крупных деятелей индустрии.

Сбывшаяся мечта.

Будущее, вспыхивающее разноцветным вихрем.

Обойдя наш кварцевый остров, сделанный на заказ, я провожу кончиками пальцев по его поверхности, и меня охватывает чувство неверия. Мне всего двадцать четыре года, и это моя жизнь — преданный муж, дом мечты, блестящая карьера на горизонте, которая только набирает обороты.

Будущая звезда.

У меня есть все.

А потом мечта рушится, свет тускнеет, и мое будущее разлетается вдребезги с оглушительным…

ГРОХОТОМ.

Я вскрикиваю и едва не подскакиваю до потолка.

Боже мой.

Что-то взорвалось.

Что-то взорвалось в моем доме.

В ушах звенит, сердце бешено колотится о грудную клетку, меня окутывает тошнотворное облако страха.

— Джаспер. — Его имя с трудом вырывается через сдавленное горло, когда мой мир рушится у меня под ногами. Развернувшись, я бросаюсь назад, в ту сторону, откуда пришла, и замираю как вкопанная, оказавшись в холле. — Джаспер!

Нет.

Этого не может быть. Это не реально.

Лунный свет заливает фигуру моего мужа, лежащего лицом вниз на мраморной плитке с огнестрельным ранением в спине.

— Нет! — кричу я, как бешеная обезьяна-ревун, у меня перед глазами все расплывается. Как будто мой мозг отказывается воспринимать то, что видят мои глаза.

Он неподвижен, так пугающе неподвижен, и я знаю, что где-то поблизости должен быть стрелок, который может выстрелить и в меня тоже, но все, что меня волнует, — это добраться до Джаспера.

Я бросаюсь к нему, когда под его грудью начинает образовываться лужа алого ужаса, просачивающаяся в швы между плитками.

Мой муж. Любовь всей моей жизни.

Он истекает кровью на моих глазах, умирает у меня на глазах.

Мой пронзительный всхлип пронзает воздух, когда я падаю на колени и тянусь к нему…

Но это все, что мне удается сделать.

Мне не дают даже дотронуться до него в последний раз, обнять или попрощаться, прежде чем за волосы поднимают на ноги. Из воздуха материализуется темная тень. Монстр. Мой худший ночной кошмар воплощается в жизнь, одетый