Селедка и архимаг тёмных искусств - Маргарита Ардо

– …светлой! – рявкнул декан, как печать поставил.

То есть и цвет волос ему не по нраву? Самодур!

Из его ладони начал раскручиваться небольшой темный вихрь. Леди Сельд скукожилась и быстро, без всяких искр, превратилась обратно в кошку. Практически размазанная вихрем по паркету, она жалобно мяукнула.

А у меня всегда сердце кровью обливается, когда животных обижают. Стараясь не думать про дымчатую жуть, я бросилась к Селедке, подхватила ее на руки и воскликнула:

– Не трогайте! – И прижала к себе дрожащее существо.

– То есть?! – не понял граф Даркгольд.

Видать, нечасто ему перечат…

Я посмотрела в ответ обличающе, в душе моей бушевал экоактивист. Черноволосый красавец, взглянув на меня, вдруг встал между нами, отгородив от страшного деда.

– Ваше темнейшество, профессор Даркгольд, погодите! – Голос у него был приятным, бархатистым, с низким вибрато, от которого по коже струятся мурашки.

– Что тут годить? Не видишь, она даже животных жалеет! Моя дочь не стала бы…

– Мало ли как причудливо могла проложить себе путь энергия в условиях того мира?

– Ты так говоришь, словно леди Сельд доставила ее из райских кущ! Диану я в тот же мир сослал, а она и там демонам хвосты накручивает! – прорычал декан.

– Не демонам, ваше темнейшество, а криминальным авторитетам. И не накручивает, а вешает лапшу на уши, удачно пользуясь техниками манипуляций с целью заработка. Воспитание, господин декан, все дело в воспитании, – завораживающе проговорил красавец. – Поверьте, и простушки бывают с изюминкой.

По идее надо было бы почувствовать к нему благодарность за защиту, но я обиделась. Простушкой меня еще никто не называл! Балдой? Да. Гленкой-Пенкой? Да. Мелкой? Сколько угодно! Булкой с маком, когда на сладкое высыпает? Тысячу раз. Но вот так походя и простушкой… Он бы еще сказал, что я толстая! Тогда бы мигом доказала родство со злобным графом!

Хотя нет. И не надо, и не буду!

Поджав губы, я высунулась из-за обтянутого черной кожей широкого плеча, а затем решительно выступила, прижимая к себе Селедку как символ протеста. Мне уже не было страшно, потому что в режиме «Я обиделась» включается совсем другая Аглая Пеночкина.

– Так, господа, будем считать, знакомство не удалось! – заявила я с вызовом. Немного пискляво, но вполне себе грозно. – Я и не рвалась. Пришла исключительно потому, что вы, господин декан, заколдовали леди Сельд. И раз обратно расколдовывать не собираетесь, разговор окончен. Я просто заберу ее себе и как-нибудь обеспечу спокойную старость, пусть и кошачью. Где тут выход обратно в мой мир?

Взгляд декана внезапно потеплел. Он отодвинул красавца, что мешался между нами.

– Вот это уже лучше. Не совсем овца. Колдовать умеешь?

– У нее еще не было инициации! – испуганно муркнула из-под моей руки кошка.

Декан распростер длань в мою сторону и рявкнул:

– Открываю!

Что открывает? Выход обратно в «Чайную»? Вот и отлично!

И вдруг я почувствовала приятное щекотание под мышками, в пятках и на ладонях, мурашки пробежали по коже, зашевелились волосы на макушке. По телу пробежало неуместное возбуждение, Селедка выпала из моих рук. Меня качнуло, и я случайно впечаталась в красавца. Вспомнив, что обижена, мигом отпрянула, с негодованием отмахнувшись от него, как от холодной лягушки. И встала ровно, с прямой спиной, словно вообще все могу!

А красавец рассыпался в прах. На его место плюхнулась толстая серая жаба. Ой!

– Правильно! Так его! – Злобный декан внезапно просиял и кинулся меня обнимать. – Родная кровь!

Объятия оказались неожиданно теплыми и приятными, словно в самом деле родственные. Но я из вредности пробормотала в широкое плечо:

– У меня есть мама и папа, мне своих детских травм хватает, а вас я не знаю, отпустите.

– Испепелю, – счастливо буркнул в бороду профессор Даркгольд.

– Меня?!

– Их. – Он отдалился, не выпуская меня из вытянутых рук и внимательно рассматривая. – Да, теперь вижу: она, точно она! Вылитая мать до услуг магов-косметологов! Ты знаешь, как она меня надула? Только после свадьбы, когда нас во время медового месяца на Чертовы острова забросило, без цивилизации и салонов красоты, я вдруг увидел, какая она на самом деле – точь-в-точь такая, как ты, и была! Но ты не волнуйся, здесь с косметологами все хорошо, мы это исправим!

Я его оттолкнула.

– Я вам не позволю испепелять родителей! Они меня воспитали… как могли! Вы им должны быть благодарны! И исправлять меня не надо, я себя абсолютно устраиваю!

Кустистая бровь в удивлении изогнулась так, что стала похожа на хижину для гномиков.

– За что мне их благодарить? За то, что мою наследницу умыкнули?

– Они не могли! Это случайность!

Кошка на полу перестала нервно вылизываться и, осторожно вытянув шею, сообщила:

– Согласно исторической справке, полученной от магов-временщиков, младенец, коим была Диана, когда ее принесли родителям в роддоме, обкакался. Мамаша ее сказала папаше: «Замени». Он и заменил. Но не подгузник, а ребенка. За моей спиной. Теперь даже медперсонал не засудишь.

– Меньше надо было шашни с акушером разводить! – рыкнул декан, теперь почему-то совсем не злой, а счастливый. Щелкнул пальцами в сторону кошки. – Ладно уж, прощаю. Так тому и быть, заклятие снимаю, всех прощаю! Куда деваться, раз уж день не задался, и я сегодня добрый?

Мелькнула молния, и из Селедки вновь выросла дама. Декан глянул на ее потрепанную мантию, на морщины и седые космы, выпавшие из прически, и скривился.

– Да уж, поизносилась ты, Гризельда…

– У кошки год идет за семь.

– Зато у кошек девять жизней.

– Я все их использовала, ваше темнейшество. – Потупив глаза, леди Сельд с достоинством присела в реверансе. – Кошке тяжело выживать на улице, особенно в Ростове: то сосиска просроченная, то собаки злые. Погода так вообще непредсказуема – только на солнышке пригреешься, так тебя ветром унесет и на фонарный столб намотает…

– В Ростове всем тяжело, – согласился декан, все еще разглядывая меня. – Самые отъявленные маги обычно оттуда. Неудивительно: тектонический разлом по плитам, демоны веселятся, энергии закручивают, ну и получается кто бандит, кто гений, кто волшебник. И проходимцев, конечно, хватает. Эх, и я там бывал… Ну довольно, девушки, познакомились и хватит, мне еще проект новой канализации в общежитии со строителями обсуждать, а после обеда педсовет. И демонов, не по праву вызванных, надо отправить в чистилище. Дела, дела… Идите. Устраивайтесь, потом в СПА, к волшебникам и наряжаться – вечером бал устроим!

Я взглянула на жабу на полу. Та смотрела на меня выпуклыми синими глазами, зоб ее колыхался, как будто амфибия хотела что-то сказать. Снедаемая чувством вины, я осторожно подняла холодное пупырчатое