Нежданный гость - Татьяна Алферьева

колдуньи, наславшей на несчастную девушку проклятие, то есть погрузила строптивицу в глубокий сон, похожий на зимнюю спячку некоторых млекопитающих. Дальше королю и королеве осталось лишь выбрать, кого из принцев осчастливить браком с их ненаглядной, но уж больно упрямой доченькой. И всё бы ничего, но очнувшись и увидев незнакомого мужика, распустившего губы, принцесса в ответ распустила руки – дала такую затрещину, что выбила горе-жениху зуб. Тот, не будь дурак, обиделся и ушёл искать другую невесту, более покладистую. Принцесса же устроила своим изобретательным родителям скандал, поскольку одобренный принц был четвёртым в очереди, дабы у прочих претендентов на девичью руку, точнее губы, не возникло подозрений в чистоте эксперимента, а значит, девушку без её на то согласия поцеловало ещё три парня. Боевая красотка пообещала начистить халявщикам «наглые рожи» при следующей встрече. Весть об этом быстро облетела окрестные государства, завернув сватов в обратную дорогу.

С тех пор и повелось, что на престоле Арлии сидели исключительно королевы, замуж выходившие ради продолжения рода. Мужья титул монарха не получали, политической роли при дворе не играли. Более того, у них даже должности никакой не было, дабы случайно не составить потенциальную конкуренцию своим венценосным супругам. И поскольку соседние государства с глубоко патриархальным строем не горели желанием отдавать своих принцев под каблук свободолюбивым арлийкам, королевы и принцессы часто выходили замуж по любви, без оглядки на титул и состояние милого сердцу избранника.

– Что ты делаешь? – из глубокой задумчивости меня вывел тихий голос ташида. Незаметно для себя я очень низко над ним склонилась, явно примериваясь к заинтересовавшим меня губам, как тот принц, возжелавший разбудить поцелуем спящую арлийскую красавицу.

– Очнулся, – весело констатировала факт, отпрянув в сторону. Резкое движение отозвалось в голове фонтанчиком острой боли. Превозмогая себя, я лишь досадливо поморщилась. – Надо сделать перевязку.

– Почему так холодно? – взгляд ташида выражал странную смесь тревоги и любопытства.

Из-за боли и слабости, до сих пор не отпустивших тело после глубокого обморока, я перестала обращать внимание на недостаток тепла, полностью переключившись на раненого и… хм… его губы. Действительно пора бы заняться печью, которая успела основательно выстыть за ночь и добрую половину светового дня.

Натолкав дрова в топку, привычно щёлкнула пальцами над пучком бересты. Огонь и не вздумал заниматься. Попробовала второй раз. Безрезультатно. Но это же простейшее управление энергией! Даётся легко даже первокурснику. Прислушалась к внутренним ощущениям. Что-то явно было не так. Медленно поднялась с корточек и повернулась к ташиду. Тот наблюдал за мной с нескрываемым интересом.

– Что ты со мной сделал? – холодея от ужаса, спросила я, внезапно осознавая, что впервые мой резерв полностью опустошён, даже маломальских поскрёбышей «силы» не осталось.

– Прости, – ташид покаянно опустил голову.

Я пошатнулась, едва успев ухватиться за угол печи. Сверху жалобно мяукнула кошка, испуганная видом потрясённой до дрожи в коленях хозяйки.

– Это надолго?

– Не знаю.

– Навсегда? – я опустилась обратно на холодный пол. Прикосновение его леденящей свежести немного привело в чувство: даже если загнусь как веда, загибаться как человек я в ближайшее время не намерена. Где-то у меня валялось за ненадобностью огниво… Эх, для того-то и оставляют угли в загнетке, чтобы в следующую протопку не прибегать к розжигу. Совсем избаловал тебя дар, Тайрин. Простейшие житейские навыки забываешь.

С непривычки очень долго разводила огонь. Удостоверившись, что язычки пламени со всё возрастающим аппетитом уверенно лижут поленья, вернулась к ташиду. Он лежал с закрытыми глазами, до сих пор слишком слабый, чтобы вести нервные продолжительные разговоры. Если честно, я бы тоже с удовольствием растянулась рядом и соснула часок-другой. Голову как толстостенный чугунок непреодолимо тянуло к подушке. Ещё чуть-чуть и я бы её туда уронила, но тут одновременно с приглушённым сенями стуком в дверь раздался грохот кулака по оконной раме.

– Тай! Ты жива?!

ГЛАВА 3

Придерживая готовое от страха выскочить из груди сердце, я удивлённо смотрела на мелькающее в заиндевевшем, но успевшем подтаять стекле лицо Алека. Почему заранее не почувствовала его появления? Ах да, резерв… Очевидно охранная энергетическая сеть исчезла вместе с ним.

– Тайрин! – коллега не оставлял попыток дозваться. Его крикам вторили тяжёлые удары в дверь, наверняка пинаемую ногами. Надо спешить, пока её не выломали вместе с косяком.

– Стой! – ташид успел схватить меня за предплечье. – Не выдавай.

Я легко стряхнула с себя его слабую хватку и, не удостоив ответа, вышла в сени.

– Г*х*р*… – похоже, приличных слов мой потрёпанный вид сегодня не заслуживал. С утра я ещё ни разу не смотрелась в зеркало, однако догадывалась, что воронье гнездо с головы никуда не исчезло.

– Что случилось? Почему охранную сеть не выставила? Ты бы видела, сколько у частокола следов! Похоже, все злыдни с округи сбежались, – зачастил более эмоциональный Алек.

Бишем после первого нецензурного высказывания пока отмалчивался.

– А вы чего тут забыли? – негостеприимно поинтересовалась я, продолжая держать переминающихся с ноги на ногу коллег на пороге. Возле крыльца из сугроба торчали их снегоступы.

– Тебя проверить. Всё ли в порядке, – развёл руками Алек и как-то странно покосился на второго ревизора. – Два дня непогода, в лесу полным-полно хищников.

– Хорош заливать, – поморщилась я. – Лучше сразу скажите, в чём дело.

– Почему ты такая бледная? – тихо спросил Бишем, пытливо изучая моё лицо.

– С похмелья, – врать я умела не моргая. – Вчера одну из своих наливочек вскрыла попробовать, да так и не закрыла, пока бутыль не опустела. Вкуснющаяяяя…

– Ммм, – завистливо поджал губы Алек. – А ещё бутылочки не найдётся? Я бы тоже пробу снял.

– Одна пила или кто в гости захаживал? – продолжал допытываться Бишем. Он невольно напомнил мне бабку Агафью, главную зиргскую сплетницу – та коль начнёт что выпытывать, покуда до истины не докопается, не отстанет.

– По такой-то погоде, – фыркнула я, скрестив руки на груди исключительно для того, чтобы согреться. Торопясь открыть дверь, даже шаль на себя не накинула, дурёха. – Кстати, насчёт бутыли. Дам, но не даром. Снег во дворе уберите. А я пока оладьи вам испеку.

– Шутишь? – присвистнул Алек, оценивая фронт работ. Но я лишь молча сунула ему в руки лопату – одну на двоих. Так они дольше провозятся.

В горницу возвращалась медленно,