Нежданный гость - Татьяна Алферьева

по стеночке. Слабость после разговора с коллегами накатила с удвоенной силой. В голове лишь одна мысль: куда спрятать ташида? Я прекрасно понимала, что Бишем не успокоится, пока собственными глазами не убедится, что мой дом пуст, не считая хозяйки. Этот серьёзный обстоятельный парень был бессменным старостой нашей группы с первого курса и до самого выпуска. Честный и неподкупный, за что некоторые страшно его ненавидели, зато все остальные искренне уважали.

Я окинула задумчивым взглядом обстановку своего временного (по крайней мере, очень на это надеюсь) пристанища, слишком убогую, чтобы долго играть здесь в прятки, и решила обойтись малой кровью: плотно задёрнула занавеску, отгораживающую лежанку от остальной части избы. Ташид с тревогой следил за моими действиями, но терпеливо молчал в ожидании пояснений.

– Лежи тихо, – приложила я указательный палец к губам. – Сейчас сюда придут мои друзья. Отделаться от них не получилось. К тому же, похоже, в Зирге творится что-то неладное. Надо выведать.

Мужчина кивнул, и я старательно укутала его в одеяло, оставив лишь небольшую лазейку для свежего воздуха. После чего занялась готовкой, предварительно взбодрив себя той самой наливкой, о которой упоминала в разговоре. В действительности хмельное я не люблю, предпочитаю трезвую голову напускному веселью, а нрав у меня и без того задорный. Или вздорный – кому как. Наливка помогла ослабить головную боль да согреться на первых порах. Когда же пары обильно повалили от печки, меня и вовсе разжарило.

Алек и Бишем явились на запах. Я только-только скинула на плоское глиняное блюдо первую партию румяных пышных оладушек, их бока ещё скворчали золотистыми пузырьками масла. Парни облизнулись и ринулись за стол.

– Сметану из сеней принесите да взвар по кружкам разлейте, – скомандовала я, пресекая излишнее нетерпение.

Когда всё было готово: оладьи дожарены, стол накрыт и шутник-Алек воздел руки к потолку, благодаря небеса за ниспосланное угощение, – я предложила:

– Теперь рассказывайте, что стряслось.

– Арлия пригрозила объявить Равии войну, – первым огорошил Бишем.

– Ага. Фа фо, фто мы не фэфаем фоефать с фафытами, – поддакнул Алек с набитым ртом. Подобное он позволял себе только в моём присутствии. Этот отчаянный бабник в женском обществе всегда вёл себя подчёркнуто аристократично, с подобающим утончённой натуре достоинством. А при мне расслаблялся, иногда даже слишком.

Заметив проступившее на лице слушательницы сильное недоумение, Бишем перевёл невнятную речь друга:

– Арлия требует, чтобы мы вслед за нею объявили ташидам войну. Наш король отказался. И арлийцы обвинили его в сговоре с пришлыми, которые, по их утверждению, вот уже несколько месяцев истребляют ведунов, причём самых сильных.

«Пришлыми» ташидов называли неспроста. Несколько веков назад они проникли в наш мир через порталы, существовавшие испокон веков и считавшиеся нерабочими, выгоревшими. На самом же деле они оказались воротами в другие миры, которые открывались снаружи. Обосновались ташиды на непригодных для житья пустошах, отгородились от прочих народов лесами, холмами, оврагами, реками, ловко чередуя природные границы с рукотворными, да такими, что без сильного дара точно не обойдёшь. Тем не менее нас учили, что ташиды не имеют способностей к управлению энергией в отличие от остальных разумных рас.

– Истребляют ведунов? – переспросила я, опустив руку, протянутую было к блюду. Аппетит резко пропал. – Почему нас до сих пор не предупредили?

– Предупредили. Сегодня утром пришла телепатограмма, – кивнул Бишем. Колыхнулась в такт движению головы шапка золотисто-русых кудрей.

Как и я, парень был выходцем из деревни, но гораздо больше походил на исконного равийского селянина: широкая кость, крупные черты лица, кожа загорелая даже зимой, голубые глаза, окружённые короткими светлыми ресницами, кустистые брови и яркий здоровый румянец, особенно заметный после разминки на свежем воздухе.

Алек в сравнении с Бишемом казался в два раза меньше, разве что ростом не уступал. Впрочем, благодаря пропорциональному телосложению, его худоба смотрелась на удивление изысканно даже в обносках. Про таких говорят: «Подлецу – всё к лицу». Он родился в столице, рано потерял родителей, в семь лет сбежал из монастырского приюта, несколько лет бродяжничал по стране вместе с цыганским табором. Затем вернулся в Отрам, кормился тем, что удавалось стащить с лотков зазевавшихся торговцев, и однажды был пойман за руку одним из преподавателей Школы одарённых, куда и доставлен для дальнейшего обучения. Больно ловко голубоглазый рыжий мальчонка отводил лавочникам глаза.

– В нашей столице тоже уже три случая, – поддакнул Алек, торопливо прожевавшись. – Перебирайся в город, Тай. Там безопаснее будет.

– Убили? – в животе неприятно заныло.

– Похитили, – Бишем огляделся по сторонам. – А где Мурка?

– В подполье забилась, – не подумав, ляпнула я.

– Странно. Обычно на руки лезет, ластится, – задумчиво протянул парень.

– Мышь ночью скреблась, вот и ловит.

Ничего не понимаю… Почему я упорно не желаю выдавать друзьям своего опасного гостя? Нет, чтобы с победным кличем: «Смотрите, ребята, кого я на живца поймала» – откинуть занавеску и учинить расправу над вражиной. Авось втроём бы совладали. А если нет? Вдруг парней ждёт та же незавидная участь, что и меня, в один миг превратиться в пустышку?

– Собирай вещи, Тай. Мы подождём, – принялся подгонять с судьбоносным решением Алек.

– Получается, Арлия права, что объявила ташидам войну?

– Арлия сама не знает, чего хочет, – постучал кончиками коротких крепких пальцев по столу Бишем. – Объявила войну, так воюй. Нет, ей союзников подавай. А не хотите, как хотите, мы тогда и вас врагами объявим.

– Но это же глупо, – хмыкнула я, внезапно вспомнила про беспорядок на голове и поспешно отправилась на поиски гребня. – Так она всех против себя настроит.

– У арлийской королевы новый советник и, похоже, с головой он не дружит, – философски изрёк Алек, тоже обходя горницу по периметру и останавливаясь напротив занавески.

Я закусила губу, с трудом удержавшись, чтобы не оттащить парня прочь. Но, похоже, мой друг просто решил полюбоваться вышитым на ткани рисунком, изображавшим пожилую некрасивую женщину с крючковатым носом и безобразной по размерам бородавкой над верхней губой.

– Автопортрет? – нахально предположил шутник.

– Подарок, – невозмутимо ответила я. – От госпожи Агафьи.

– Ах, её портрет? – поправился Алек и от собственной же шутки прыснул в кулак.

Справившись с волосами и заплетя их в косу до самого кончика, я решила, что пора бы гостям и