Темный Эдем. Начало - Патрик Карман

Все молчали, пока мы наконец не добрались до закрытых ворот, перегораживающих дорогу. Доктор Стивенс вышла из фургона и открыла их.

— Да, Дороти, мы больше не в Канзасе, — сказала Кейт Холландер, и все нервно рассмеялись.

Девушка сидела на пассажирском сиденье рядом с доктором Стивенс и казалась совершенно недосягаемой для простых смертных. Глядя на неё, можно было бы подумать, что всё, что я о ней знаю, — неправда. Если бы я не слышал её собственных слов, то счёл бы это слухами, которые завистливые подружки распространяют у Кейт за спиной.

Мы проехали ещё полмили, углубляясь в густой лес. Дорога напоминала стиральную доску, и машину трясло так, что стучали зубы. Я посмотрел на Марису. Девушка глядела в окно, как и все остальные. Мне захотелось наклониться и положить руку ей на плечо, чтобы успокоить и сказать, что всё будет в порядке, но я не посмел. Вслед за всеми она уже потеряла ко мне интерес. Для этих людей я был призраком.

Дорога закончилась. Доктор Стивенс развернула фургон и остановилась. Двери автомобиля распахнулись, и все вышли, повесив на плечи рюкзаки с провизией и вещами.

— Вам нужно будет всё время держаться правой стороны, тут идти меньше мили, — сказала доктор Стивенс.

Она стояла перед нами, ухватившись одной рукой за ручку двери, как будто фургон был спасательной лодкой.

Бен Дуган, на голову ниже меня, побледнел.

— А вы что, с нами не идёте?

Я думал, что все рассмеются, и при других обстоятельствах они бы, несомненно, так и сделали, но сейчас мы стояли посреди совершенно незнакомого леса, и никто не хотел идти по тропе без сопровождающего.

— Это начало пути, в конце которого вы избавитесь от своих проблем. Начинать нужно здесь и сейчас, — сказала доктор Стивенс.

Она посмотрела на землю, вздохнула и подняла взгляд на меня. В глазах её блеснули слёзы.

— Вам нужно научиться доверять друг другу.

— Как в «Повелителе мух»[3], — сказала Кейт, обнимая за талию Коннора Блума, самого крупного парня в группе. — Под конец останемся только ты и я.

Я знал, что ничего подобного не будет, но союзы, похоже, уже начали образовываться сами собой. Так бывает всегда, слабых все отталкивают.

Доктор Стивенс села в фургон, бросив через открытое окно последний взгляд на нас.

— Я не смогу вам помочь, но он сможет. В конце этого пути всех вас ждёт исцеление.

А потом она уехала, и мы остались одни.

* * *

— Не ловится. Просто супер.

Бен Дуган держал мобильник высоко над головой, щурясь от солнца и не теряя надежды поймать в этой глухомани хоть слабый сигнал.

— Может, у кого-нибудь оператор не «Спринт»? — спросил Коннор, сжимая телефон и так отчаянно массируя коротко остриженный затылок, словно он пытался намагнитить его и тем самым всё же уловить сигнал (или притянуть молнию, кто его знает).

— Сигнал пропал ещё час назад, где вы были, парни? — отозвалась Мариса.

«Тормозов не любит, — подумал я. — Запомним».

Так как посылать SMSки было бессмысленно, все принялись фотографировать на телефоны окружающую природу, чтобы потом составить отчёт о своих приключениях. Лучше сейчас запастись хоть чем-нибудь, что можно выставить в социальных сетях, раз уж Интернета нам не видать ещё целую неделю. О том, чтобы ничего не делать, и речи не шло: всем обязательно нужно было хоть чем-то заняться, к тому же это место оказалось ужасно интересным.

Пока мы шли, я посматривал на небо, но деревья окружали нас всё плотнее, и вскоре солнце перестало даже просвечивать сквозь их кроны. Мы поворачивали то налево, то направо, а позади нас, держась на безопасном расстоянии, то и дело каркали вороны.

Тропа была такой ширины, что бок о бок по ней могли идти только двое, и мои спутники невольно разделились на пары. Впереди, разумеется, шли Кейт и Коннор; за ними — Бен Дуган с Алексом Хиршем, болтая, словно они были давно знакомы. Мариса выбрала в пару тихоню — ту самую Эйвери, которая показалась мне загадочнее всех. Последние несколько лет она часто переезжала из одного приёмного дома в другой, и везде, включая последний, дела у неё шли далеко не радужно.

Я топал позади всех, наслаждаясь запахом сосен и свежей травы. Мариса замедлила шаг и отстала от своей соседки, приблизившись ко мне.

— Какая же она неразговорчивая, — шепнула девушка. — Прям как ты.

Я представил, как мы с Эйвери оказались совершенно одни в комнате и пытаемся завязать разговор.

— Привет, — говорит она.

— Привет, — отвечаю я.

Потом наступает тишина, и мы внимательно изучаем свои ботинки.

Из-за жары, какая иногда бывает в сентябре, Мариса сняла ветровку.

— Ты тоже ни с кем из них раньше не встречался? — спросила она, когда мы ещё больше отстали от идущих впереди.

Я посмотрел на красную футболку девушки, пытаясь прочесть написанные на ней чёрные слова, но это у меня не получилось. С такого расстояния разглядеть их было сложно, а наклоняться я не хотел.

— Нет. Никого из них не знаю, — сказал я.

Вообще это не совсем так, но что было отвечать?

По правде говоря, я много что про них знаю, как и про тебя?

Я снова попытался прочитать слова у неё на футболке и задержался взглядом на открытой руке. Обычный калифорнийский загар, какой я видел тысячи раз.

— Алекс симпатичный, — сказала Мариса. — Жалко только, что гей.

— Правда? — вылетело у меня, прежде чем я успел сообразить, что ответить.

Так, кажется, у нас налаживается беседа или что-то вроде того.

— Похоже на то. Наверное, часа три-четыре провёл в «REI»[4]. Никто такое не носит, если только специально не хочет привлечь к себе внимание.

Я не понимал, о чём это может свидетельствовать, разве что о каком-нибудь навязчивом нервном расстройстве — но, в конце концов, откуда мне знать?

— В какую школу ты ходишь? В какой класс? — спросила она. — Погоди, дай угадаю. Одиннадцатый, частная школа, крутая и элитная.