Отец подруги. Мой ад и рай - Леди Найт

— Нет, не можно! Ты примешь мои извинения и поклянёшься, что Маша никогда не узнает о том, что произошло в этом кабинете!

— А то что? — с вызовом бросила я ему в лицо.

Голубые глаза, смотревшие на меня с толикой сожаления, мгновенно сузились и стали холодными, а лицо скрылось под непроницаемой маской. Я тут же пожалела о том, что посмела дерзить Егору Васильевичу.

— Я ведь и по-плохому могу, девочка! — пригрозил он. — И ты об этом знаешь не хуже меня.

— Хорошо, я ничего не скажу Маше, клянусь! — сдалась я, подняв ладонь для убедительности. — Довольны?

— Вполне! Но если обманешь, я тебя из-под земли достану, и тогда пеняй на себя! — Егор Васильевич поднялся на ноги и отступил на шаг. Дышать стало легче. Неужели сейчас меня отпустят, наконец? — Налички нет, я сделаю перевод по номеру телефона, — сообщил он, вытащив из внутреннего кармана пиджака свой мобильный.

— Не надо, Егор Васильевич, правда...

— Номер говори! — резко оборвал он меня.

Что за человек? Мне пришлось продиктовать номер своего телефона, лишь бы только он отстал от меня поскорее.

— Завтра тебе позвонит менеджер, и вы обсудите с ним график работы.

— Хорошо, — выдохнула я, соглашаясь на всё на свете.

Конечно же, я не собиралась работать у Романова. Я что, дура, что ли? После такого я надеялась, что вообще больше никогда его не увижу. Пусть выпустит меня отсюда, больше мне от него ничего не надо.

— Пап! — раздался голос подруги за дверью, и я забыла, как дышать. — У вас всё хорошо?

Сейчас она увидит меня заплаканную, в разорванной одежде и спросит, что случилось. И что мне ей отвечать?

4. Егор

Вот он момент, которого я боялся!

Сейчас Маша увидит свою помятую подружку, зарёванную, в рваной блузке и с засосом на шее, и я охренею оправдываться. Ну, не Женя же будет лапшу ей на уши вешать?

На девчонке и так лица не было, а теперь, когда в дверь начала ломиться Маша, она и вовсе в диван вросла. Господи, да она два слова связать не в состоянии, какие тут могут быть отмазки из её уст?

Нет, я не мог допустить, чтобы моя дочь увидела Женю в таком состоянии. Я эту кашу заварил, мне и расхлёбывать.

— Ни звука! — шикнул я на Женю и подошёл к двери. — Машунь, у нас всё прекрасно! — крикнул я дочери, гипнотизируя взглядом её подругу. — Мы почти закончили! Иди в столовую! Я скоро!

— Хорошо, пап! — откликнулась Маша, и я с облегчением вздохнул.

Нужно было избавиться от этой девицы как можно скорее. Я набрал своего водителя, которого уже отпустил на все четыре стороны, и приказал вернуться к моему дому, чтобы отвезти домой Женю.

— Мой водитель отвезёт тебя, — сообщил я девушке.

— Не надо. Я сама доеду до дома!

— Мой водитель отвезёт тебя, — с нажимом, слово в слово повторил я.

Нельзя отпускать её одну в таком состоянии. Просто непозволительно.

Женя поднялась с дивана и затравленно посмотрела на меня. Мне стало её жалко отчего-то. Чувство стыда, которое я не испытывал лет двести, пекло меня изнутри.

Я поверил, что Женя девственница. Не знаю почему. Просто поверил, и всё тут.

Что она за птичка мне ещё предстояло разобраться, но сейчас я взглянул на неё немного другими глазами, не как на легкодоступную шлюшку. Её невинность и неприступность мне даже больше зашли.

Вечер и без того был нескучным, а теперь во мне проснулись совершенно иные инстинкты. Последняя девушка, которую я покорил — моя покойная супруга. Остальные женщины мне давали и так. Как же давно я не охотился?

Если Женя не врёт, и её ещё никто не трахал, было бы интересно стать у неё первым. Открыть для этой красавицы мир страсти и порока, сделать её своей. Фантазии понесли меня так далеко, что я снова почувствовал эрекцию, которая была сейчас крайне неуместной.

Дурацкая привычка Жени перечить мне и вступать со мной в спор мне тоже зашла. Такая себе на уме, значит?

— Маша... Вдруг она меня сейчас увидит и спросит о чём-то? — обеспокоенно произнесла Женя.

Умненькая. Сразу усекла правила игры.

— Пойдём, милая, — как можно ласковей сказал я. — Выведу тебя через чёрный ход. Водитель вот-вот подъедет.

— Моя сумочка... — спохватилась девушка. — Она у Маши в комнате. Принесёте?

— Сейчас, — пообещал я.

Девчонка выпучила на меня свои глазищи, когда я начал снимать с себя пиджак, а потом начала пятиться, когда я набросил его ей на плечи. Нужно было как-то прикрыть её от чужих глаз. Я не хотел, чтобы мой водитель пялился на её полуголые сиськи.

— Жди меня здесь, — приказал я Жене и вышел из кабинета на поиски её сумки.

Едва ли не бегом поднявшись в спальню дочери, я обсмотрел каждый уголок её комнаты, но никакой сумки не нашёл. Пришлось возвращаться обратно ни с чем.

К счастью, водитель уже сообщил, что ждёт пассажирку у ворот моего особняка. Когда я снова вошёл в кабинет, то не обнаружил там никого. Мой пиджак небрежно валялся на диване, а девчонка будто испарилась.

— Сука! — вырвалось у меня.

Я бросился обыскивать дом по горячим следам, но нашёл лишь дочку, ковыряющую в тарелке вилкой со скучающим видом. Женя сбежала! Просто, блять, свалила!

— А где Женя? — удивлённо спросила дочь.

— Она очень торопилась, поэтому я попросил Бориса отвезти её домой, — врал и не краснел.

А что мне оставалось? Я дал водителю отбой и сел за стол, где меня ждал давно остывший ужин.

— Странно, что Женька не попрощалась, — заметила Маша. — Это так на неё не похоже. Может, ты её обидел чем-то?

— Я? — удивлённо воскликнул, продолжив отыгрыш. — Чем же я мог её обидеть, скажи, пожалуйста? Наоборот, Женя ушла радостная. Я взял её на работу и даже аванс небольшой ей перевёл.

— Правда? — просияла дочь. — Спасибо, папочка! Ты самый лучший!

— Только вот не понравилась мне Женя, честно признаться.

— Почему?

— Мутная какая-то. Ты хорошо её знаешь, Маша?

— Ничего она не мутная, — вступилась за подругу дочь.

— Мне она показалась странной. Я бы не хотел, чтобы ты водила её к нам домой.

— Пап, ты чего? Женя умная и скромная. Она мне всегда с конспектами помогает. Она отличница в нашей группе. Не шляется нигде, не пьёт и не курит. Ты мне сам говорил, чтобы я тщательней подруг выбирала. Я выбрала, а тебе опять не нравится? С кем мне тогда дружить? С монашками?

— Умная и скромная, говоришь? — повторил