Сказочное Рождество - Элен Кэнди

Из радиоприемника такси звучала рождественская музыка. Сам водитель, коренастый чернокожий мужчина, подпевал басом и качал головой, отчего маленький пушистый белый помпон на кончике его красной праздничной шапки летал из стороны в сторону.

На улицах расхаживали актеры, переодетые в костюмы Санта-Клауса, звонко смеялись и звонили в золотые колокольчики.

У продуктового магазина на Даун-стрит пел хор, состоявший из восьми подростков, наряженных в длинные темно-зеленые платья с фиолетовым треугольником на груди.

Все витрины магазинов переливались разноцветными огнями. Повсюду стояли елки, украшенные бумажными ангелочками.

Из торгового центра на Гейн-стрит, как с конвейера, выходили семьи с упакованными в красную оберточную бумагу подарками.

Повсюду чувствовалось Рождество: и в воздухе, где смешались ароматы мандарина, корицы, глинтвейна, и на земле в образе нарядных артистов и счастливых горожан.

Оливия печально улыбнулась. Когда-то и она радовалась Рождеству.

Сейчас, находясь в такси, которое застряло в пробке на центральной улице, Оливия даже успела немного пофилософствовать.

Она разделила этот праздник на три возрастных периода. Первый, когда веришь в Санта-Клауса, ждешь подарков и с радостью ложишься до полуночи.

Второй период, когда с веселой компанией можно праздновать до утра. И уже все равно, что Санты на самом деле нет. Теперь в жизни другой Санта. Тот, кому принадлежит сердце, и жизнь рядом с которым кажется разноцветной, как радуга после дождя.

А вот третий период подразумевает, что роль Санты в Рождество играть тебе самой. И еще нужно уложить детей спать, правдоподобно объяснить им, как Санта-Клаус появится в квартире, в которой нет камина, но есть батареи, незаметно подсунуть подарки под елку и наконец-то провести остаток праздника в кругу взрослых членов семьи.

Оливия, к ее сожалению, не попадала ни в один из этих периодов. Она как бы повисла между ними. И как долго будет продолжаться это состояние невесомости, ей было неизвестно.

Спустя полчаса такси остановилось у подъезда пятиэтажного дома в спальном районе в восточной части города. Оливия, завернувшись в длинный пуховик, вышла из машины и протянула таксисту деньги.

— С наступающим Рождеством! — радостно пожелал водитель.

Оливия только широко ему улыбнулась и зашла в подъезд.

За два дня, пока она отсутствовала дома, мебель уже успела покрыться тонким слоем пыли. Оливии сразу же бросилось это в глаза. Она ненавидела пыль и поэтому первым делом сняла пуховик, взяла из ванной комнаты влажную тряпочку и протерла поверхность лакового стола, полок и тумбочек.

Потом она плюхнулась на диван и, оперевшись руками на колени, огляделась по сторонам. Что же в ее квартире напоминало, что сегодня канун Рождества?

Ничего, кроме маленькой пластмассовой елочки, стоявшей у прикроватной тумбочки. Она слегка улыбнулась и закрыла лицо ладонями. Сердце сжалось, внутри чувствовалась пустота, такая же, как и в квартире. Оливия одновременно и пожалела себя, и поругала.

Решив успокоиться, она нащупала телевизионный пульт и включила первый попавшийся канал.

— ...Чтобы поднять настроение, вспомните, чего вы добились в этом году...

Оливия подняла глаза и увидела на экране седовласого мужчину. Он сидел за столом, на котором стояла маленькая игрушечная елочка и чашка с кофе. Внизу экрана была подпись: «Эдвард Зельгебан, психолог».

Оливия поджала под себя ноги и поудобнее устроилась на диване.

— Также я рекомендую окунуться в детство. Вспомните, как праздновали Рождество в родительском доме...

Оливия закрыла глаза. В ее памяти сразу всплыл эпизод, когда ее отец, разозлившись на соседа, вырубил елку у него в саду и поставил в собственную гостиную. Сосед тоже не стал терпеть и в свою очередь перерезал гирлянды, которые служили украшением дома Уильямсов. Произошло замыкание. Таким образом в то Рождество сосед остался без елки, а семья Оливии без электричества.

Оливия даже улыбнулась. Потом открыла глаза и снова посмотрела на экран телевизора. Там уже шла реклама зубной пасты со вкусом мандарина.

Оливия вздохнула и выключила телевизор.

В больнице святой Дианы Оливия сняла длинный пуховик и подошла к зеркалу. Достав из сумочки расческу, она уложила челку и поправила косу. Потом провела салфеткой под глазами, чтобы убрать растекшуюся тушь. У Оливии на холодном ветру всегда слезились глаза.

Приведя себя в порядок, она накинула на плечи белую накидку и отправилась по коридору к лестнице.

Поднявшись на третий этаж, Оливия остановилась, чтобы дать рукам отдохнуть. Две тяжелые сумки казались неподъемными.

Спустя несколько минут она натянула на лицо жизнерадостную улыбку и зашла в палату.

— Добрый день, дорогой! Как ты? — ласково поприветствовала больного Оливия, поставила пакеты возле кровати молодого мужчины и присела рядом с ним на стул. — Брендон, что говорят врачи?

Брендон тоже постарался улыбнуться.

— Все отлично! — ободряюще ответил он. — Все просто замечательно!

Хотя на самом деле он не чувствовал себя лучше. Он вообще ничего не чувствовал. Он был так подавлен, что желание бороться с болезнью в нем вовсе угасло.

— Скоро ты поправишься! — уверенно сказала Оливия. Она встала со стула и начала доставать из пакетов гостинцы. — Вот маленькая елочка, — торжественно произнесла она, раскрыла коробку и, достав хорошенькое искусственное деревце, поставила его на тумбочку. — Я принесла украшения, подарки... и продуктов, чтобы стол накрыть. Я вечером приеду к тебе... — Не поднимая глаз на больного, Оливия продолжала выкладывать гостинцы.