Неисправная Анна 2 - Тата Алатова

Тихон сквозь зубы ругается.

Дверь распахивается, едва не заехав по Анне, и Феофан появляется на пороге.

— А теперь по чью душу явились? — смиренно спрашивает их старуха.

— Проверочная перекличка, — скучно говорит Феофан, не глядя на Анну. — Поднимай, хозяйка, своих жильцов с нар да готовь паспортную книжку. Посмотрим, кто у тебя туда вписан.

Тихон крепко берет Анну за плечо и поворачивается к жандарму.

— Ваше благородие, мы к здешней суете дел не имеем, — спокойно произносит он. — Из странноприимного дома Филимоновой, заглянули по благотворительной надобности. Пойдем, чтобы под ногами не путаться.

— Паспорты покажите и идите на все четыре стороны, — равнодушно велит Феофан.

Рука на плече Анны сжимается сильнее.

— Да откуда бумаги у сироты приютной, — цедит Тихон сквозь зубы.

— Стало быть, в арестантской разберемся, — заключает Феофан и кричит вниз: — Братцы, принимайте первую пташку!

* * *

Прохоров смеется, увидев ее:

— Анна Владимировна, вы украли у нищих фуфайку?

Она рывком сдирает с себя вонючую одежонку, кидает ее в коридор и закрывает дверь. Медников, кажется, ошарашен таким странным поведением. Архаров молча протягивает ей большую чашку чая, и Анна жадно пьет его — крепкий, невозможно сладкий, он наконец избавляет ее от горького привкуса горохового супа.

— А пряника нет? — спрашивает она.

И Прохоров достает из кулька рожок-калач. Анна садится на диван, где привыкла тесниться во время совещаний, и ощущает себя очень спокойно в архаровском кабинете, ведь никто не запрет ее здесь снаружи.

— Бог мой, как вы узнали, что меня привели на Вяземку? — говорит она взволнованно. — Следили?

— Конечно, следили, — Прохоров, кажется, оскорблен в лучших чувствах. — За кого вы меня принимаете, Анна Владимировна?

— И старуху Савельевну подговорили?

— Она у меня давно на жаловании, — ухмыляется он.

— Сейчас, — Анна жадно допивает чай и пытается собраться с мыслями. — Можно мне еще раз взглянуть на портрет Шатуна? Как его там, Илья Курицын?

Архаров открывает папку на столе и достает оттуда рисунок. Она мучительно морщится, закрывает окладистую бороду рукой, но всë равно не может узнать.

— Он был гладко выбрит… Как вообще его Ксения Николаевна опознала?

— Где он был гладко выбрит? — настораживается Прохоров.

— Вот снимок из уголовного дела, — Архаров выкладывает новый лист. — А вот здесь — работа Ксении Николаевны. Для определителя она сделала новый рисунок, без бороды.

— Еще и художница? — поражается Анна. Рассматривает разложенные перед ней лица и кивает: — Да, точно. Илья Курицын, учитель танцев, одиннадцать лет назад напавший с ножом на барышню. Теперь он учит девочек в сиротском приюте, одет франтом, похож на переодеванного князя.

— На кого? — фыркает Медников.

— По порядку, — строго говорит Анна, разозлившись на собственную сумятицу. Отец таким изложением был бы крайне недоволен. — Управляет странноприимным домом некая грымза Аграфена Спиридоновна. Проститутка Жаннет сказала, что она таких, как я, жалует, — тут сложно сказать, что она имела в виду. Здоровых? Бывших каторжан? Но как бы то ни было, встретили меня весьма пристрастно, по крайней мере после того как я сказала, что механик и умею вскрывать сейфы.

— Григорий Сергеевич! — Архаров быстро оглядывается на Прохорова, а тот беззаботно разводит руками:

— А что такого? Вы сами запретили оставлять Анну Владимировну там надолго, следовало сразу показать товар лицом.

— Вот после товара лицом Аграфена Спиридоновна мигом отправила меня на исповедь, где я призналась в том, что нахожусь в Петербурге незаконно, а семья от меня отказалась.

— Уязвимость, — комментирует Прохоров довольно. — Важно было, чтобы в богадельне уверились: новенькой некуда идти и никто ее не хватится.

— Священник пообещал, что обо мне позаботятся, а Аграфена Спиридоновна заверила, что найдет мне работенку.

— Какую? — тут же спрашивает Архаров.

— Этого я не успела узнать, — отвечает она виновато. — Мне выдали койку в женском доме, который на ночь запирается снаружи. Это такое место, где у тебя отбирают все личные вещи. Сразу за женским домом находится приют для девочек-сирот. Им заправляет Евдокия Петровна, а беглый каторжник Курицын преподает, полагаю, танцы.

— Вы видели его? — жадно спрашивает Медников.

— Какие еще танцы для сирот? — недоумевает Прохоров.

— Курицына видела, без бороды, нарядный. Часть девочек, которые достаточно хороши собой, учат манерам и странным штукам вроде фокусов. И, скорее всего, мухлевать в карты. Дурнушки идут на тяжелые работы.

— Как вы это всë выяснили? — поражается Медников.

Анна смеется и просит:

— Дайте еще чаю, господа… Моя свидетельница — маленькая девочка, внучка некой вдовы Старцевой. Они часто бывают в богадельне и многое знают.

— Вам надо вернуться туда! — запальчиво восклицает Медников. — Григорий Сергеевич, вы ведь правильно вывели Анну Владимировну? Ее можно отправить обратно? С этим приютом явно что-то нечисто…

— Я не смогу, — выдыхает она беспомощно, а Прохоров ворчит одновременно:

— Еще чего не хватало.

Круглое лицо молодого сыщика вытягивается от разочарования:

— Но почему?

— Юрий Анатольевич, а вам когда-нибудь доводилось работать под прикрытием? — доверительно спрашивает его Архаров.

— А то как же! На ярмарке в Воронеже изображал зеваку, когда щипача ловили.

— Это трудно. Даже несколько часов в день — трудно. А представьте себе круглосуточно, под постоянным наблюдением… Нет, здесь требуется совершенно другая подготовка, которой Анна Владимировна не обладает. К тому же… вы еще помните, что она у нас числится младшим механиком, а не сыскарем? Мы с Григорием Сергеевичем несколько увлеклись расследованием, но пора всë вернуть на места.

Анна слушает его с огромным облегчением. Пожалуй, за последние дни ей хватило самых разных впечатлений, и теперь больше всего на свете хочется закрыться в мастерской, разбирая или собирая замысловатый механизм.

— Что же у нас получается, — Медников всë еще вздыхает, но изо всех старается вернуть себе в расследовании хоть какую-то роль. — Как же беглому каторжнику Курицыну удалось устроиться в сиротский приют благотворительницы Филимоновой? Неужели они совсем не проверяют, кто работает с девочками?

Архаров и Прохоров переглядываются за его спиной, а Медников продолжает:

— И зачем Курицыну было ездить в Москву, чтобы купить инструменты для «Гигиеи»? Он сам готовил убийство? Может, он из тех душегубов, что обожает мучить женщин? И действительно ли наша жертва — сбежавшая Роза