Злодейка желает искупления - Аника Град

Заканчивалась кровопролитная война Цянь с соседним государством. Известный храбрый военачальник возвращался домой, в столицу.

Деревня и предместья были взбудоражены, каждому хотелось прикоснуться к человеку, который одолел опасного врага. Они чествовали его, боготворили, а я сжимала кулаки.

Этот человек не герой, он не прибыл из легенд, чтобы всех спасти. Наоборот, он злой предатель и обманщик. Он развяжет гражданскую войну в будущем, он разобьет войско юного императора, и он... убьет меня. Слава богам, что вряд ли мы встретимся в этой деревне.

Сейчас же меня волновало совсем иное: я окольными путями вышла за пределы деревни и торопливо направилась в сторону города по узкой дороге. Идти было недолго, однако мои ноги устали быстро: не привыкла ходить пешком. Ведь хотя и бедная — но аристократка же.

Поскольку все обычно отправляются в город рано утром, я шла по дороге одна. Это и лучше, ведь меня точно никто не узнает, и хуже: не очень-то безопасно бродить в одиночестве.

Перед глазами внезапно встала картина последней минуты моей жизни: мёртвая армия за спиной генерала Яо. Что мне разбойники? Моя сила...

Остановившись, я внезапно поняла: когда мне было восемнадцать, силы при мне ещё не было. Я ещё не разрушила свой сосуд, с помощью которого можно было идти по пути светлого совершенствования, и не ступила на путь тьмы.

Обратившись к силе, я едва не подпрыгнула на месте. Она была! Но ведь я — всё ещё не тёмная своей душой. Не тёмная ведь? Я так хочу спасти маму, я чувствую, что жизнь наполняет всю меня. В прошлом-будущем всё было не так, я была жестокой, и на всех мне было плевать.

Видно, после моих потерь сознание изменилось. Если честно, оно изменилось и раньше, перед смертью, потому что я боялась за Юнлуна. Тот мне не сын, не родственник, а до сих пор сердце отзывается теплотой, едва я вспоминаю мальчишку. А теперь и вовсе совесть взыграла яркими красками.

Совесть у меня хотя бы имелась...

Тогда для жителей Цяня я прослыла страшной демоницей. И готова с этим не спорить. Я ей и была. Впредь, буду серьёзнее относиться к культивации, а на деле совсем избегать ее. Новое пробуждение дало пищу для размышлений. Мне нельзя стремиться к власти путем темного совершенствования, я ее недостойна. Второй шанс — это благословение. Надо учитывать собственные ошибки.

Обрадовавшись, что я не злая ведьма, фактически нормальный человек, подошла к центру деревеньки.

Глаза разбегались от увиденного. Ощущался какой-то праздник. Невзирая на трудности деревни, людей и армии. Военный караван из колесниц растянулся от одного края поселения до противоположного. И никто не ругался. Поразительно...

Наоборот, люди воздавали молитвы генералу Яо и его воинам. Украдкой утирали слезы, ведь каждый второй сын отправился на эту кровопролитную войну. К чести известного воина, людей он не пускал в расход, потери для Цянь были минимальными.

Истинный герой.

Я поморщилась. Образ Веймина застрял в печенке. Показушник.

Приблизительно помнила, где находится лавка аптекаря. Шныряя по углам, не привлекала к себе внимания, наряженная в платье Лю Цяо, но когда приблизилась к дверям нужного мне места, поняла, что в ближайшее время туда не попаду.

Во-первых, перед дверями стояла целая толпа, чествуя победителей. Им наплевать было, что аптекарь ругается, отгоняя проходимцев. Во-вторых, растянулся второй караван, следуя в противоположную сторону.

Некий торговец собирался в путь, чтобы в разрушенных деревеньках продавать воду, рис и другие продукты.

Будь я в иной ситуации, я бы потерпела. Но за мной слабое поместье, считай, бедный дом с тремя нахлебниками, и мать, умирающая от яда. Я не могла ждать.

Я не хотела, не мечтала, не взывала об этом, но пришлось воспользоваться теми древними знаниями, которые открыли мне дорогу к трону. Снова даю слабину.

Шагая по этому пути, я и потеряла человеческий облик. Понадеялась на высшие силы. Но я так торопилась... сама для себя оправдалась... у меня мама... Лю Цяо... предатели...

Забурчала себе под нос, ногтем нарисовала на запястье нужный иероглиф.

Все будто померкло, время замедлилось. Ощутила привычное состояние, которое возникало, когда я прикасалась к тьме.

Повозки в военном караване расцепили. Образовался проход, в который я, конечно, непременно намеревалась протиснуться.

Пока никто не опомнился, я разогналась, но ступив на дорогу, совершенно позабыла, что там кто-то может быть.

Резко остановившись, с телег военного каравана упали бочки, а впереди еще образовались и всадники.

Неготовая к трудностям, я замерла, становясь похожей на суслика у дороги. Как известно, тех зверей вела судьба. Видимо, и меня тоже.

Просто стояла и смотрела, как под горку на меня скатываются деревянные изделия. Двинуться не могла.

Внезапно картина перед глазами резко изменилась. Услышала ржание лошадей, и как человек, который меня подхватил, ругается в самой непристойной форме.

— Вам жизнь не мила? — опомнился он, сажая меня в седло.

А у меня губы онемели, стоило только взгляд поднять.

Как такое вообще могло произойти?!

Яо. Яо Веймин спас меня от глупой смерти.

— Боги, — повторил свой вопрос генерал. — Я, что, ошибся? Вы действительно искали смерти?

Отпрянув от мужчины через несколько секунд, праведно воскликнула:

— Простите.

Что я натворила? Он здесь? Я не ошиблась? Что генерал армии Цянь мог забыть в глухой деревеньке? Почему он застрял здесь, для чего сопровождает воинов, когда мог спокойно входить с маленьким отрядом в стены Запретного города? Или это судьба надо мной издевается?

Всматривалась в его синие удивительные глаза, такие чужие для нашей империи, ждала, что он меня признает. Сжалась от страха.

— Как вас зовут? — растормошил меня Яо.

Сама не понимала, как оказалась в седле своего давнего, самого опасного врага, еще и прижатая к его груди, пусть и облаченной в доспехи.

Как же неприлично.

От вопроса даже опешила. Он не знает? Правда, запоздало вспомнила, что он и не мог знать, мы познакомились гораздо позже, когда я начала свой путь в столице.

— Лю, — тихо залепетала я, отворачиваясь и отстраняясь подальше.

— Лю, и все? — крепко удерживал меня воин.

— Этого достаточно, спасибо, — шепнула я, норовясь выбраться из его объятий.

Так близко с Веймином, преступно близко. Его касания меня позорят, и я узнаю его запах: сандала и можжевельника. Наверное, где бы тот не ступил, я всюду его узнаю.

— Отпустите, — чуть ли не взмолилась.

Напротив,