Развод в 30. Новая жизнь - Мира Спарк

И ее звонок для меня событие отнюдь не рядовое.

Она Леше звонит и от него узнает, как у меня дела. Если интересуется вообще.

— Алло, здравствуйте, Нина Михайловна.

— Здравствуй, Алиса, — голос у Татьяны Алексеевны твердый, как и весь характер — словно вырублен из гранита. — Я не могу дозвониться до Леши, а дело срочное…

— У него встреча, — машинально отвечаю я.

— Ах, встреча? Ну ясно… Тогда слушай ты. Я сейчас на даче, и позвонила соседка — говорит у нас по дому утечка газа. Езжай и посмотри, что там. Я вернуться в город никак не могу…

Характер у Нины Михайловны совсем не сахар. Она срок лет проработала учителем математики в школе, и это закалило ее… или ее учеников, уж не знаю кого больше.

Ее ничуть не смущает, что на дворе будний день и я, вообще-то должна быть на работе.

Да и вообще, безаппеляционность требования меня раздражает.

Проще всего было бы ответить, что я на работе, но какая-то злая сила подмывает меня повести разговор по-другому.

— Не могу, Нина Михайловна, у меня у самой мастер дома, а потом нужно ехать в клинику…

— А-а, — тянет она, — все ищешь, что в тебе не так…

Блин, лучше бы вообще трубку не брала и проигнорила ее, но чертово воспитание не позволило так сделать…

Кровь бьет в виски.

Это болезненная для меня тема, и она об этом прекрасно знает.

— Да, Нина Михайловна, я занимаюсь своим здоровьем, но вы можете называть это как вам нравится.

— Обиделась что ли? — тут же перестраивается свекровь. — Обижаться не надо. Я же любя. Сердечко-то знаешь, как болит за вас с Алешей? Внучат думаешь не хочется потискать и понянчить? А ты все в штыки, в штыки… Как колючка… От того-то и нет детей, — ставит она профессиональный диагноз.

Все разговоры на эту тему у нас идут примерно по одному сценарию: она лезет не в свое дело, топчется грязной обувью у меня в душе, а потом переворачивает все так, что это я злая, я реагирую неправильно, да еще и Леше жалуется.

А меня просто бесит, когда бестактно лезут не в свое дело. Причем такое интимное.

— А мастер-то что? Сломала что ль чего?

Точно. Надо зарубить себе на носу — никогда и ни при каких обстоятельствах больше не совершать такой грубой ошибки — не брать трубку от нее.

В голове мелькает вдруг дурацкая мысль, мол, спасибо, Катя, совсем скоро благодаря тебе Нина Михайловна перестанет быть моей головной болью и станет твоей.

Мне на секунду становится жалко Катьку, но я тут же одергиваю себя — это всего лишь по привычке и скоро пройдет.

— Нет, — отвечаю с улыбкой, — замки меняю…

— За-амки? — тянет удивлено Нина Михайловна. — Ключи что ли потеряла? Нельзя быть такой несобранной, я же сколько раз говорила Алеше… А теперь его деньги тратить придется на мастера, охо-хо…

— Нет, — прерываю ее причитания, — я не теряла ключей. Просто ваш сын завел себе любовницу и решил выгнать меня из дома. А я всего лишь его немного опережаю.

В трубке повисает гробовая тишина.

В какой-то момент я себя корю за несдержанность и думаю не хватил ли Нину Михайловну удар.

Она мне хоть и не нравится, но смерти ее я точно не хочу.

— Ну, — вдруг заявляет Нина Михайловна, — может не стоит спешить его упрекать и ты сама виновата? А у моего Алеши наконец появится нормальная семья…

5

Алиса

Я хоть и привыкла к, так сказать, не слишком дружелюбному отношению свекрови ко мне, но долго закрывала глаза на это ради «Алеши».

Я как-то несколько раз говорила ему о неприятных репликах в мой адрес, но он относился к этому со скепсисом — моя мама относится к тебе хорошо, не придумывай, так он говорил каждый раз, когда я приходила к нему за поддержкой.

Вот и все. Тем более, что я не могла быть достаточно убедительной — ведь дело не только в словах, но и в интонациях, взглядах и контексте…

Ну, я и забила на жалобы — просто стала стараться поменьше взаимодействовать с токсичным для меня человеком.

С Лешей у них хорошие отношения, вот пусть и общаются, решила я тогда.

А я просто не буду обращать внимания. Раздувать скандалы внутри семьи не хотелось. Тем более, что мне было из-за чего переживать.

Сейчас же совсем другое дело и терпеть я не намерена.

— Может и виновата — говорю я твердо, — а может ваш сын просто оказался подлецом и предателем.

И кладу трубку.

Пусть брызжет ядом сколько угодно — я это слушать не намерена.

Представляю, как выпучились сейчас ее глаза. Наверное, от злости телефон расплавился.

Но нет, телефон у пока еще свекрови в полном порядке, потому что она мгновенно перезванивает.

Секунду раздумываю, что лучше сделать: взять трубку или проигнорировать.

С одной стороны, разговор не принесет никакой пользы, от слова совсем. Только энергию потрачу на нее, а у меня впереди много забот — еще в клинику надо сходить.

А с другой…

В разговоре есть какой-то особый смысл — словно, если я сейчас не возьму трубку, то…

Словом, будто я прячусь от нее.

А я не от кого не собираюсь прятаться. И никого не боюсь, ведь правда на моей стороне и никакие ядовитые лживые слова этого не изменят.

Смахиваю по экрану.

— Ты как позволяешь себе со мной разговаривать! — трубка визжит так, что я отношу ее подальше от уха.

Так и оглохнуть можно.

Она верещит на меня так громко, что я невольно задумываюсь о тех поколениях учеников, которые прошли через нее — бедные дети…

— Не нужно кричать, — говорю я спокойно, пока она переводит дух перед новым забегом.

Я знаю, что делаю и понимаю, что это только разъярит ее сильнее.

Она просто перестает себя контролировать и вход идут прямые оскорбления: я, же, плохая жена Алеше, и не готовила вкусно, и мужа не обхаживала и еще пара-тройка аргументов, которые повторяются по кругу в разных вариациях.

Суть простая — я слишком плохо перед ним стелилась и поэтому он ушел к другой.

Другой интерпретации ее спича я не могу предположить.

Если честно, мне становится даже ее немного жаль — как же глубоко в голове этой женщины укоренились стереотипы и как далека она от представления брака, как РАВНОПРАВНОГО союза двоих любящих людей.

Без вот этого вот неуважения с одной стороны и пресмыкания с другой.