Непослушная невеста - Барбара Дэн

Тот, кто сказал, что дуракам закон не писан, был, по всей видимости, очень близко знаком с семейством Макгиллакатти.

Крепко ухватив дочь за руку, Хоумер бесцеремонно потащил ее из гостиной, заставив споткнуться о половик у двери и о керамического мопса, который должен был мешать двери распахиваться слишком широко.

– Постойте, отец! – Кэтрин попыталась остановить его, но упала на одно колено, так что пышные юбки ярко-синего цвета и уголок шали с бахромой оказались зажаты у нее под ногой.

Хоумер замедлил движение: он готов был пойти навстречу дочери в ту же минуту, как она проявит признаки покорности. В финансовом отношении он вложил в эту девицу целое состояние и даже в плане чувств – намного больше, чем могли заподозрить она и ее маменька.

– Ну так как, Кейт?

– Не трогайте меня! – Кэтрин хотя и с трудом, но все же смогла принять более достойную позу. Выпрямившись, она презрительно посмотрела на отца: – Право же, кем бы ни оказался мой будущий муж, он скорее женится, если я буду выглядеть прилично.

– Ах ты, упрямая, зловредная…

– …бесполезная женщина, – докончила Кэтрин. – Но зачем вы кружите мне голову лестью, если я слишком глупа для этого? – Она взялась за ручку и резко распахнула дверь. – Итак, чего мы ждем? Кажется, вы очень спешили выдать меня замуж?

– Кэти…

Увы, Кэтрин совершенно не заметила скрытой боли, которая прозвучала в голосе отца. Впрочем, у нее все равно не оставалось выхода: она вынуждена была или идти дальше, или поступиться своей гордостью. Позади нее на полу гостиной лежала в глубоком обмороке Мэдлин, но ни отец, ни дочь даже не взглянули на нее: стоило ли в такой судьбоносный момент беспокоиться о подобном пустяке!

Хоумер Макгиллакатти с такой силой захлопнул за собой парадную дверь, что чуть не расколотил толстые окошки из цветного стекла. За всю свою жизнь он не испытывал большего раздражения: непокорность дочери оказалась для него слишком сильным ударом.

– Хорошо же, дочь, раз ты настаиваешь…

У его ног закрутился пыльный вихрь, заставив его быстро заморгать, чтобы видеть яснее; схватив дочь за руку, Хоумер стремительно зашагал к деловому району города.

– Конечно, вы понимаете, что это вам так не сойдет!.. – уже не столь уверенно пробормотала Кэтрин: ей приходилось бежать, чтобы приноровиться к широким шагам отца.

– Тебе тоже, Кейт. – Хоумер несся вперед, словно слетевший с тормозов паровоз, разогнавшийся до опасной скорости.

– Мне всегда казалось, что вы любите получать прибыль с вложенных денег! – Кэтрин попыталась пойти на попятный, но, споткнувшись, проехалась по земле на каблуках и чуть не упала.

Хоумер с силой дернул ее за руку, и Кейт пришлось ускорить шаги. Теперь она летела за отцом, словно утка, исполняющая брачный танец на поверхности озера.

– Прибыль – да. – Хоумер был неумолим. – Я намерен заиметь кого-то, кому можно было бы доверять, – мрачно сказал он.

Внезапно Хоумер свернул, пытаясь не столкнуться с быстро катившейся повозкой, а затем втащил дочь на деревянный тротуар перед аптекой «Первопроходец», где они остановились, чтобы отдышаться.

Кэтрин повернулась и бросила взгляд вдоль улицы: с этого места она отлично видела несколько баров и возможных женихов, лежавших в пьяном оцепенении на тротуаре перед ними. Внезапно по ее спине пробежал холодок.

Заметив состояние дочери, Хоумер засмеялся.

– Если хочешь, Кейт, мы можем пойти домой, после я познакомлю тебя с парой славных парней, которые на меня работают.

– Нет! – Кэтрин почувствовала прилив возмущения. – Я не кусок мяса, не акция, не сертификат на разработку участка, мной нельзя торговать!

– Все равно ты выйдешь замуж до конца недели, – непреклонно заявил Макгиллакатти. – Мне надоело, что твоя матушка тратит мои деньги с той же скоростью, с какой я их извлекаю из этой чертовой дыры в земле! Мэдлин – никуда не годная жена, и я не допущу, чтобы ты стала такой же.

Кейт была потрясена: как он мог говорить такое о ее матери?!

– Я не…

– Что «не»? Посмотрите на себя, барышня! Вы умеете готовить? Шить? Стирать?

– Нет, конечно. Для этого у нас есть прислуга!

Глаза Хоумера превратились в щелки.

– Ты, как и твоя матушка, – наслаждение для взора, но больше ни на что не годишься!

– Неправда! Я много чего знаю, умею устраивать званые обеды и даже пишу пейзажи маслом! – Кэтрин заметила, что они привлекают к себе все больше внимания. – Отец, пожалуйста…

– Что «пожалуйста»? И что вообще ты знаешь о жизнь, дочь? – Лицо Хоумера побагровело.

– А что о ней нужно знать? – Кэтрин рассмеялась. – Жизнь просто есть, и мы должны ею наслаждаться.

Тут Хоумер Макгиллакатти разразился цветистой руганью, которая сделала бы честь любому рабочему на живодерне, и Кэтрин, покраснев, попыталась закрыть лицо краем шали, чтобы избегнуть пристальных взглядов любопытных прохожих.

– Да ты еще хуже, чем я думал! – взревел Хоумер. – Я отдал целое состояние на то, чтобы наряжать и баловать мою дочь, – и вот что получил в итоге!