Каникулы Рейчел - Мэриан Кайз

– Извините, пожалуйста, но… сколько вам лет?

Да, я согласилась поехать домой, в Ирландию.

Я вовсе не собиралась этого делать, но кое-что заставило меня передумать. Во-первых, ко мне домой заявился высокий, темноволосый, сексуальный Люк. Я была ужасно рада его видеть.

– А почему ты не на работе? – спросила я и, не дожидаясь ответа, с гордостью представила его Маргарет и Полу.

Люк вежливо пожал им руки, но выражение лица у него было настороженное и напряженное. В надежде вызвать у него улыбку я начала в красках описывать свое пребывание в «Маунт Соломон». Но Люку эта история вовсе не показалась смешной. Он вдруг схватил меня за руку и пробормотал:

– Я хотел бы поговорить с тобой наедине.

Я несколько удивилась и, оставив Маргарет и Пола в гостиной, пошла с Люком в спальню. Судя по его мрачному виду, было непохоже, что он собирался со словами «Долой все это!» наброситься на меня и быстро сорвать с меня одежду, как это бывало раньше.

Да, я отчетливо понимала, что этого не будет, и все же оказалась совершенно не готова к тому, что произошло. Люк дал мне понять, что история с моим пребыванием в больнице вовсе не кажется ему забавной. Скажу больше, у него на лице было написано отвращение.

– Где твое чувство юмора? – изумилась я. – Ты ничем не лучше Бриджит.

– Я даже не собираюсь тебе отвечать! – прошипел он.

А потом, к моему ужасу, он сообщил мне, что разрывает наши отношения. Я вся похолодела. Он бросает меня?

– Но почему? – спросила я. Каждая клеточка моего организма истошно вопила: «Нет!». – Ты что, встретил кого-то другого?

– Не будь дурой! – бросил он мне в лицо.

– Тогда почему?

– Потому что ты – совсем не та, за кого я тебя принимал, – сказал он.

Должна признаться, что это не добавило ясности.

Он продолжал говорить мне злые и оскорбительные вещи, стараясь внушить мне, что именно я во всем виновата. Что у него просто выхода другого нет, кроме как бросить меня.

– Э, нет! – Яне могла позволить так собою манипулировать. – Можешь со мной порвать, если ты так решил, но не пытайся обвинить в этом меня.

– Господи! – злобно выдавил он. – Да с тобой просто невозможно разговаривать.

Люк встал и пошел к двери. Не уходи!

Задержавшись только для того, чтобы сказать мне еще несколько гадостей, он вышел из комнаты, хлопнув дверью. Я чувствовала себя совершенно опустошенной. Мужчинам и раньше случалось бросать меня без всяких видимых причин, но от Люка Костелло я этого не ожидала. Наши отношения длились уже более шести месяцев. Я даже начала думать, что мне повезло.

Изо всех сил я старалась скрыть свое потрясение и держаться с Маргарет и Полом так, как будто у меня все прекрасно. И вот, после всех этих унижений, от которых у меня уже начинались спазмы в желудке, Маргарет изрекла:

– Рейчел, ты должна вернуться домой. Папа уже договорился о месте для тебя в Клойстерсе.

Я почувствовала, как всю мою прошлую жизнь перечеркнули одним махом.

Клойстерс! Клойстерс – место знаменитое. Сотни рок-звезд приезжали в бывший монастырь в Уиклоу (несомненно, придумав для своих каникул какой-нибудь вполне благовидный предлог) и проводили там необходимые два месяца. И, выйдя оттуда, на некоторое время прекращали громить номера в отелях и въезжать в бассейны на автомобилях, зато начинали выпускать новые альбомы и принимать участие во всех ток-шоу, где говорили тихими вежливыми голосами, казались очень искренними, и волосы у них при этом были аккуратно подстрижены и тщательно причесаны. Ведущие ток-шоу неустанно твердили о «новом качестве» их последних работ.

Я была вовсе не против отправиться в Клойстерс. В этом не было ничего постыдного. Наоборот. И потом, там меня могли ждать интересные знакомства. Предательство Люка заставило меня пересмотреть свою жизнь. «Возможно, это даже хорошо – уехать на время из Нью-Йорка, – осторожно подумала я. – Тем более, что здесь мне больше не дадут наслаждаться жизнью. Не обязательно уезжать насовсем – так, на пару месяцев. Пока не почувствую себя лучше. Да и какая теперь разница, если у меня все равно больше нет ни работы, ни любовника? Что касается работы, всегда можно найти другую. А вот любовника… да уж…»

– Ну как, Рейчел, – с тревогой спросила Маргарет, – что ты об этом думаешь?

Разумеется, надо было покочевряжиться для виду. Не могла же я открыто признать свою здешнюю жизнь настолько никчемной, чтобы ее можно было вот так легко оставить и уйти без оглядки. Я для вида посопротивлялась, но это была лишь пустая бравада, позерство и больше ничего.

– Как бы тебе понравилось, – сказала я Маргарет, – если бы я вломилась в твою жизнь и сказала – значит так, Мег, простись с Полом, со своими друзьями, квартирой, работой, со всем, что тебе дорого. Ты отправишься в психушку за три тысячи миль отсюда. Так надо, даже если у тебя ничего серьезного. Ну, что бы ты мне на это ответила?

Маргарет чуть не плакала:

– Ах, Рейчел, поверь, мне так жаль! Но это вовсе не психушка, и потом…

Долго я не выдержала. Мне вовсе не хотелось расстраивать Маргарет. Пусть она копила деньги с детства, пусть не занималась сексом до брака – я все же была очень привязана к ней. Так что к тому времени, когда я произнесла: «Маргарет, неужели совесть позволит тебе так поступить со мной? Как ты будешь спать по ночам после этого?», внутренне я уже полностью капитулировала.

Когда я наконец выговорила: «Ладно, я поеду», Бриджит, Маргарет и Пол с облегчением переглянулись, чем вызвали у меня крайнее раздражение. Они вели себя так, словно я была каким-то недоумком.

В конце концов, реабилитационный центр, если хорошо подумать, – это не такая уж плохая идея. Просто отличная идея! У меня сто лет не было отпуска. Так что несколько недель мира и покоя мне совсем не повредило бы. Спрятаться где-нибудь и зализать нанесенные Люком раны.

В моем сознании всплыли строчки из «Пришествия» Патрика Каваны: «Мы испытали слишком многое, любовь моя. И в такую широкую щель не проникнет чудо».

Я почитала о Клойстерсе. и мне понравилось. Я уже представляла себе, как провожу целые дни, завернувшись в большую махровую простыню. Сауна, массаж, экстракты из водорослей и все такое. Буду есть много фруктов, ничего, кроме фруктов и овощей. И еще – пить воду галлонами, не меньше восьми стаканов воды в день. Чтобы промыть себя и чтобы очиститься. Это просто прекрасно – пожить месяц-другой без алкоголя и наркотиков.

Целый месяц! Тиски внезапного страха сжали меня. Но валиум еще оказывал свое успокаивающее действие. Да нет, наверняка за ужином дают вино. А возможно, пациентам вроде меня – тем, у которых нет ничего серьезного, – разрешается заходить в местный паб.

Буду жить в скромной монашеской келье. Темный пол, беленые стены, узкая деревянная кровать, григорианские распевы, плывущие в вечернем воздухе. И, разумеется, там есть спортивный зал. Всем известно, что физические упражнения – лучшее лекарство для алкоголиков и им подобных. Когда я выйду оттуда, у меня живот будет плоский, как доска. Лечь на спину, руки за голову, и – двести наклонов к ногам каждый день. Как это замечательно – заниматься только собой! Я вернусь в Нью-Йорк в прекрасной форме. Люк на коленях будет умолять меня принять его обратно.