Дурацкая затея - Френсин Паскаль

– Но мне это нравится, – возразила она. – К тому же основную часть работы сделала Джес.

Тодд в удивлении вскинул брови:

– Твоя сестрица? Значит, тут произошли большие перемены.

Элизабет, всегда защищавшая сестру, запротестовала:

– Да будет тебе известно, что если Джессика берется за работу, то всегда делает ее блестяще. – Тодд посмотрел на нее с сомнением, и она быстро сменила тему, чтобы избежать спора: – Я не устала, – сказала она, – но я буквально умираю от жажды.

– Хочешь «кока-колы»?

– Очень. – Тут же рассмеявшись, она прибавила: – Но я слишком устала, чтобы идти за ней.

Тодд прервал Элизабет быстрым поцелуем в щеку.

– Одна «кока-кола»? Будет исполнено. – И он ринулся к буфетному столу.

Не прошло и пяти секунд после ухода Тодда, как Элизабет почувствовала, что на ее плечо легла чья-то рука. Она стремительно повернулась.

– Николас! – изумленно воскликнула она.

Уже второй раз за этот вечер Николас стоял перед ней, не в силах вымолвить ни слова. Он выглядел таким волнованным, что Элизабет попыталась прийти ему на помощь.

– Уходишь так рано? – спросила она, заметив, что он держит в руке куртку. – Может, побудешь еще немного?

Лицо юноши озарилось радостью.

– Могу побыть еще несколько минут, – сказал он, заглядывая Элизабет в глаза. – Но я должен тебе кое-что сказать, – добавил он взволнованным голосом. – Я сегодня без конца ходил за тобой и хочу извиниться, если слишком тебе надоел.

Элизабет улыбнулась.

– Не нужно извиняться. Я была рада с тобой познакомиться. – Она говорила искренне.

– Я тоже, – ответил Николас. – Но я… – Его голос прервался, и Элизабет почувствовала, что его что-то мучает.

– Что-нибудь не так?

– Элизабет, – начал Николас, краснея. – Я не знаю, как сказать… Никогда в жизни мне не было так трудно говорить. Но думаю, что лучше сказать все начистоту. – Он помедлил секунду, а затем быстро произнес: – Элизабет, я полюбил тебя!

Элизабет не могла поверить своим ушам: её любит Николас Морроу? Переведя дыхание, она произнесла:

– Но ты меня даже не знаешь.

– Это ничего не значит, – сказал Николас. – Я влюбился в тебя в тот самый миг, как увидел.

– Там, в лунном свете? – спросила Элизабет. Николас кивнул, и она улыбнулась: – Лунный свет иногда оказывает странное воздействие, – сказала она. – Завтра твои чувства изменятся.

– Мои чувства останутся точно такими же, – настаивал юноша. – Попытайся понять.

– Но, Николас… – Элизабет остановилась. Она не желала обидеть его, но понимала, что должна сказать правду. – У меня уже есть друг. Тодд Уилкинз. Ты знаешь его.

– Тодд Уилкинз? – переспросил Николас.

Все становилось на свои места. Он вспомнил вечеринку у Регины и то, как лихорадочно бегал Тодд в поисках Элизабет. Джессика не обращала внимания на вопросы Тодда о том, где ее сестра, до тех пор, пока он в конце концов не толкнул ее в бассейн. Николас вспомнил также, как откровенно он попросил Тодда уйти, и теперь ему было стыдно за свое тогдашнее поведение.

– Конечно, – сказал он. – Такой высокий, красивый. Наверное, он играет в баскетбол?

– Да. Он лучший в команде. Подожди, ты увидишь, как он будет играть на чемпионате. – Глаза Элизабет засияли от гордости. – Так что сам видишь…

– Я ничего не вижу, – упрямо сказал Николас.

Элизабет вздохнула и взяла его за руку:

– Ты мне очень нравишься. Правда. Но не думаю, что я когда-нибудь смогу полюбить тебя.

– Как ты можешь это утверждать? Ведь ты меня совсем не знаешь!

– Но это я знаю твердо, – сказала она.

– Почему? – не унимался он. – Неужели я действительно такой непривлекательный?

От изумления глаза Элизабет широко открылись. Не мог же Николас Морроу не знать, что его внешность неотразима?

Она ничего не ответила, и Николас повторил свой вопрос:

– Я в самом деле такой непривлекательный? Что, как монстр Франкенштейна? – И он скорчил безобразную гримасу, выпучив глаза и растянув губы в омерзительной ухмылке. – Или Дракула? – Он издал сдавленный, леденящий душу крик. – Или горбун Квазимодо? – Он перегнулся почти полам и выставил вперед плечи.

Это было так смешно, что Элизабет расхохоталась. Затем она окинула его критическим взглядом.

– Ну, из шеи у тебя не выступают болты, – сказала она, – так что ты не можешь быть чудовищем Франкенштейна. И у тебя нет клыков, значит, ты не Дракула.

– И у меня есть два глаза, так что…

– Так что ты не можешь быть одноглазым Квазимодо. – Она склонила голову набок, изучая его. – Дай подумать… – Вдруг она прищелкнула пальцами. – Ты, судя по всему, Николас Морроу! – сказала она. – И ты действительно один из самых привлекательных парней из всех, кого я встречала.

– Тебе будет не стыдно показаться со мной?

– Ну, не думаю, – поддразнивала его она. – Конечно, тебя нельзя назвать абсолютным совершенством, и какой-нибудь недостаток, если хорошо поискать, у тебя наверняка найдется…

– Я когда-то грыз ногти, – сказал Николас с озорным огоньком в глазах.

– Видишь, значит, я права? – развеселилась Элизабет.

– Ну, а в остальном?

– В остальном, я думаю, сойдешь.

Николас почувствовал себя на седьмом небе.

– Тогда почему не дать мне шанс? Подумай, Элизабет.

Она покачала головой, снова став серьезной.

– Извини, Николас, – сказала она мягко, – но я уже сказала: я встречаюсь с Тоддом.

– Но тебе только шестнадцать лет, – возразил Николас. – Ты слишком молода, чтобы связать себя с одним человеком.

В это время Элизабет услышала, как Джессика у парадной двери прощается с ребятами.

– Я тоже должна проститься с ними, – сказала Элизабет Николасу.

– Нет проблем, – ответил он. – Я подожду.

Он улыбнулся ей, но вид у него был такой потерянный, что Элизабет добавила:

– Я вернусь через минуту.

Торопясь к двери, она чувствовала, что он глядит ей вслед.

Элизабет подошла к двери одновременно с Робин Уилсон, шедшей под руку с Алленом Уолтерсом.

– Лиз, – сказала она восторженно, – вечеринка была просто сказочной!

– Это точно! – присоединился к ее восторгам Аллен.

В разговор включился Уинстон Эгберт, шедший следом: