Любовь по заданию редакции - Саша Майская

К офису редакции Женя Семицветова подъехала уже затемно. Пробки, знаете ли. Даже неугомонная Матильда ухайдокалась до последней степени и теперь мирно спала на заднем сиденье. До этого ее два раза стошнило, а потом закончилось действие таблетки, поэтому из машины Женя вылезла в отвратительном настроении, чихая и кашляя, но и с приятным ощущением, что через каких-то десять минут кошмар закончится и начнутся выходные.

Дверь офиса была закрыта. Пораскинув мозгами, Женя решила, что в этом ничего необычного нет. Все же вечер пятницы… С четверть часа она названивала в звонок, а Матильда разнообразила шумовой фон окрестностей пронзительным тявканьем в унисон звонку. Когда же слегка заспанный охранник соизволил открыть дверь, Матильда решила, что пора вспомнить боевое королевское прошлое. Как-никак, мальтийские болонки в Средние века охраняли своих хозяев наряду с волкодавами, ну а генетически Матильда вообще была практически волк… Короче говоря, белоснежное чудовище с грозным рыком метнулось к подозрительному с ее точки зрения охраннику и вцепилось ему в ногу. Дюжий парень ойкнул и укоризненно уставился на Женю, а та мстительно сообщила:

— Это собачка Вадим Альбертыча. Если б вы знали, Григорий, как я вас понимаю.

— Не понимаете…

— Прекрасно понимаю. Фу, зараза!

Подхватив беснующуюся швабру за шиворот, Женя Семицветова направилась к лифту, и тут ее догнал прихрамывающий охранник Григорий.

— Евгения Васильевна, а все ушли.

— Как это?

— Ну, верстальщики остались и дежурный корректор, а больше никого нет, и этаж начальства опечатан.

— А Вадим Альбертыч?

— А Вадим Альбертыч звонили и оставили вам сообщение.

— Какое еще сообщение?

Нехорошее предчувствие радостно приподняло свою змеиную головку. Григорий напряг все свои умственные способности, для чего страшно выпучил глаза, и выпалил:

— Вам велено забрать собаку домой и подержать до понедельника! У Вадим Альбертыча деловая встреча на пароходе.

— Каком, к дьяволу, пароходе?!

— «Академик Велиховский». Они поплывут до Киржача и обратно.

— Кто они-то?

— Так Вадим Альбертыч! Презентация у них.

Тут мы вынуждены с прискорбием признать, что Евгения Семицветова употребила несколько выражений, которые приличная женщина не должна не только употреблять, но и знать в принципе. Григорий понимающе хмыкнул.

— Во-во, Евгень Васильна. Они будут водку жрать до воскресенья, а вам с этой… скотиной сиди.

— Да что ж это такое! Матильда, заткнись!

Рассеянно простившись с Григорием, Женька побрела к машине, сжимая в объятиях грозно рычавшую болонку. Перспектива провести выходные наедине с наиболее сильным аллергеном ее совершенно не радовала, но альтернативы не было, и Женька поехала домой.

Жила Семицветова в не очень спальном, но и не совсем центральном районе, в девятиэтажке на седьмом этаже. В принципе, свободного места у нее было завались, особенно для такой маленькой собачки, но проблемы были налицо. Первая и главная из них звалась Леонард, сокращенно Лесик.

Лесик был рыжим, пушистым, огромным и потрясающе ленивым котом. Происхождение он имел самое что ни на есть пролетарское, характер — незлобивый, жизненного же опыта не приобрел в силу уже упоминавшейся лени. К Женьке он попал совершенно случайно — его еще котенком привезла и оставила «на пару дней» их пятая общая подружка Танька, собиравшаяся в тот вечер на свидание. Свидание затянулось, в результате через месяц Танька позвонила из Штутгарта и слезно умоляла Женечку простить ее, Танькино, нахальство и не оставить котика на произвол судьбы.

Выяснилось, что за это время Танька ухитрилась выскочить замуж за настоящего немца. Женька к тому времени уже привыкла к Лесику, очарованная его характером и дивной привычкой спать двадцать два с половиной часа в сутки — оставшиеся полтора Лесик посвящал еде. Так он и остался с Женькой. Кстати, аллергии на котов у нее не было, по непонятной причине.

Со временем Леонард-Лесик вырос до ужасающих размеров, но характер не поменял. Добродушным пуховым валиком он валялся на всех подходящих по размеру плоскостях в квартире, возвращавшуюся в ночи Женьку приветствовал ленивым взмахом роскошного хвоста, никогда не орал, в неположенных местах не писал, а самым захватывающим эпизодом в своей жизни по праву мог считать тот день, когда на узкий карниз окна (с ТОЙ стороны) случайно присел ободранный и тощий одноногий голубь. Лесик в это время изволил почивать на подоконнике (с ЭТОЙ стороны), поэтому, проснувшись и увидев непонятное чудовище за стеклом, несколько встревожился, удрал с подоконника и с тех пор больше там не спал.