Порочен, как грех - Джиллиан Хантер

Элетея лакомилась пирожным с лимонным мармеладом и сплетничала с двоюродной сестрой Гейбриела Хлоей, виконтессой Стрэтфилд, и ее невесткой Элоизой, леди Дрейк Боскасл, бывшей гувернанткой, чья любовь покорила ее распутного мужа. Элетея была удивлена, с какой легкостью жены Боскаслов приняли ее и делились теперь с ней своими секретами. Это вызвало у Элетеи горячее желание, чтобы ее поняли и другие женщины, кроме миссис Уотсон, с которыми она могла бы поделиться своей тягостной тайной. Но это было бы отвратительное признание.

И все же ей казалось, что эта семья принадлежит к тем, кому можно доверить свои личные дела и искренние признания. У нее было ощущение, что все сказанное между этими женщинами не будет разглашено.

Правды, конечно, заслуживает Гейбриел. Но по мере того как вечерние тени удлинялись, у Элетеи возникла мысль, что ее темный рыцарь исчез. Возможно, ему не хотелось мешать женской болтовне или он разговаривает с ее братом.

Но интуиция нашептывала ей другое.

И когда немного позже к дамскому кружку, который оживился присоединившимися к нему Джейн, маркизой Седжкрофт, и кузиной Элетеи леди Понтсби, подошел лорд Дрейк, она ощутила холодное дуновение дурных предчувствий. Оно пробрало ее до костей.

Глаза лорда Дрейка предвещали неприятную, но не неожиданную новость.

– Элетея, – начал он, послав своей жене Элоизе чувственную улыбку и наклоняясь к руке Элетеи, – меня попросили кое-что передать вам.

Некоторое время она ничего не слышала, кроме тревожного стука крови в висках. В глазах Дрейка было смущение, которое она не могла бы истолковать неверно.

Она поняла.

Гейбриел бросил ее, и его двоюродный брат, сам бывший повеса, был послан с извинениями. Сколько раз он уже проделывал такое? Со сколькими другими уязвленными в сердце молодыми девушками?

– Куда он пошел? – тихо спросила она.

– Он встретился со старыми друзьями, которые напомнили ему о его прежних обязательствах.

Она почувствовала, как вспышка неприятного жара залила ее лицо.

«Карты, – решила она. – Или другая женщина. А возможно, и то и другое».

Элетея вдруг вспомнила, почему всегда предпочитала спокойную жизнь маскараду лондонского общества. По крайней мере ее лошади и деревенские соседи не бросают ее при первом же соблазне.

– Понятно, – сказала она после неловкого молчания.

– А мне непонятно, – сказала леди Понтсби, озабоченно глядя на Элетею. – Мне казалось, что он намеревался сегодня вечером поговорить с членами наших двух семей наедине, без посторонних. Воистину это должно быть какое-то неотложное обязательство, если он даже не простился как полагается.

– Может быть, он собирается вернуться еще до окончания вечера? – спросила Джейн, внимательно глядя на Дрейка.

Тот кашлянул.

– Не могу знать. Я не догадался спросить у него. Люди, напомнившие ему об этом прежнем обязательстве, появились довольно неожиданно.

Джейн посмотрела на Элетею и успокаивающе улыбнулась. Она сама была дочерью графа, женщиной, которая могла бы стать печально знаменитой, когда бы не вышла за своего негодяя маркиза.

– Вот как? Ну что же, мы и без него хорошо проведем время. Лондон слишком долго был лишен общества Элетеи, и не следует терять время попусту, скучая по Гейбриелу. Вы помните, Элетея, бал, на котором были вы и я, когда некая графиня переоделась мужчиной и вызвала своего мужа на дуэль за то, что он ее не узнал?

Элетея через силу улыбнулась:

– Такое забыть невозможно.

Казалось трудным поверить, что еще недавно Элетея пользовалась определенной известностью в свете. Конечно, она бывала в Лондоне не так часто, как следовало молодой леди, чтобы хорошо себя показать. Но ведь ей не нужно было охотиться за мужем или гулять по Роттен-роуд с сопровождающей дамой в определенное время. Она была помолвлена с прекрасным джентльменом. В свободное время, дома, она ездила верхом по деревенским холмам и находила искреннее удовлетворение в дружбе с соседями. Ее жизнь была распланирована ее родителями.