Его единственная - Виктория Волкова

— Поздно, твою мать, — рыкнул он, наблюдая, как вниз ползет дверная ручка. — Встань за мной, быстро, — велел, стараясь не испугать Юльку.

«Хоть бы кто-то из охраны, — взмолился мысленно. — Я, конечно, провожу ротацию кадров, но еще проверять и проверять сотрудничков. Вот и не успел, сдали, сволочи!»

Дверь медленно открылась, и Блинников охнул, заметив на пороге крепко сколоченную мужскую фигуру, занявшую весь проем. Даже в темноте бросалась в глаза армейская выправка. Мускулистые ноги, чуть расставленные в сторону, и пистолет, будто продолжение опущенной вниз руки, сказали Крепсу все о своем хозяине. Спецназ, мать вашу…

Человек, не двигаясь, застыл на месте, и в бликах приглушенного светильника, маячившего на Юлькином рабочем столе, фигура показалась Блинникову знакомой. Да он бы и в сплошной темноте опознал Кирсанова.

— Ептиль, Бек … — пробубнил, усмехаясь. — Ты как сюда попал, мать твою… И почему вооружен? — пробормотал, подходя ближе. Сделал знак Юльке не приближаться. — Батя, да ты чего? — изумился, забирая из рук бывшего командира пистолет.

— Это я твоих солдат попугал, — криво усмехнулся Кирсанов. — Пускать к тебе не хотели. А на телефон ты что-то не отвечаешь, — пробурчал он тоскливо. И вместе с невиданной никогда раньше печалью Блинников уловил сильный запах алкоголя.

Уж кто-кто, а Крепс точно знал, что генерал не заливает за воротник. Выпить может много, но не до соплей…

— Кто тебя обидел, Бек? — прошептал, обнимая за плечи старого друга. Подвел к дивану и, усадив, попросил:

— Юль, кофе сделай, пожалуйста.

— Да, конечно, — метнулась она к кофе-машине. Засуетилась, засыпая зерна и протирая чашки. Блинников заметил ее напряженный взгляд и подмигнул, давая понять, что все хорошо.

— Бек, — позвал тихо. — Что случилось?

— У нас дочка родилась, — вздохнул Кирсанов. — Такая славная… маленькая… на мою мать похожа…

— И поэтому вы так надрались, Сергей Юрьевич? — строго поинтересовалась Юлька, ставя перед генералом чашку с кофе и стакан с водой, на поверхности которого плавала шипучая таблетка.

— Это еще зачем? — удивился Блинников, — кофе хватит…

— Это точно, — кивнул Кирсанов, — отхлебывая из чашки. — Надрался, — кивнул он Юльке. Надо было как-то стресс снять. Я при родах присутствовал, Юль. И хоть за свою жизнь много кровищи повидал, да и, как сам процесс проходит, представляю, — криво усмехнулся Бек, — но с катушек слетел. Что-то пошло не так. Меня из родзала выгнали и вызвали реаниматологов. Санечка, бедная моя, аж дышать перестала. Так я и просидел под дверями. Потом медсестра вышла, сказала, что все благополучно, но Александра Андреевна под наркозом в реанимации. Я зашел, на дочку посмотрел, пальчики на руках и ногах пересчитал. Ну и к вам поехал. А внизу наш Филимонов дежурит… Пускать не хотел, зараза… Позвонил наверх, а вы снова трубки не берете. Ну, я и поднялся без спросу…

— Фил хоть живой там? — настороженно поинтересовался Крепс.

— Да что ему сделается… Башка не ж. па, до свадьбы заживет!

— Логично, — крякнул Блинников, догадавшись, что дежурившему внизу охраннику прилетело по голове от бывшего командира. — А здесь как прошел? Двери закрыты, лифт заблокирован, а ты, Бек, не в том состоянии, чтобы через вентиляцию вламываться.

— Так все открыто было, — непонимающе уставился на него Кирсанов. — Лифт, правда, остановился на этаж ниже. Но я два пролета пешком поднялся. Подумаешь! А дверь открыта была. Вот только в темном коридоре я чуть растерялся. А потом смотрю, свет снизу пробивается. Я и открыл дверь. Думал, обрадуешься… А ты, Крепс, с пистолетом меня встретил, — обиженно просипел генерал.

— Да я чуть в штаны не наложил! — искренне признался Блинников. — Думал, убивать нас пришли…

— А есть предпосылки? — вскинулся Кирсанов, — или так… Домыслы?

— Пока на уровне чуйки, — пробормотал Блинников, не желая рассказывать про Медею. — Мы с Юлей думаем, что это наш муж никак угомониться не может. Развод не дает и рога носить не желает…

— Нужно проверять, — рыкнул Бек, мгновенно из пьяненького растерянного человека превратившись в хищника. — Ты точно все закрывал перед моим приходом?

— Да, батя, — кивнул Блинников и, повернувшись к Юле, увидел страх и растерянность, снова проступившие сквозь маску уверенной бизнесвумен. — Не бойся, — потрепал ее по руке. Мы справимся…

— Срочно смотри записи с камер наблюдения. Нужно узнать, какая падла без твоего спросу открыла двери. И проверь телефоны. Я вам из больницы звонил, а потом еще снизу…

Юлька кивнула и, подскочив к столу, заглянула в экраны мирно лежащих рядом айфонов.

— Странно, — изумленно протянула она. — Ни одного пропущенного…

— Сейчас в управление позвоним, пусть проверят, — решил Кирсанов.

— Батя, уже скоро полночь. Люди или спят, или заняты чем-то важным. Завтра с утра разберемся. Ты к нам прибыл на подмогу, значит, ничего не случится. Лучше отметить рождение доченьки, — заметил Блинников миролюбиво. — Два сына и дочка… Теперь у тебя полный комплект, Бек!

— Да меня трухануло знатно. Никогда ничего не боялся. А как подумал, если Санечки не станет, тогда и мне не жить, понимаешь? А как детей без нее поднимать? Малявку эту растить… Лежит, голубыми глазищами на меня смотрит внимательно, а губки, — Кирсанов поднес руку к губам, — розовые такие… бантиком сложила.

— Все обошлось, — робко встряла Юлька. — На Севастопольском отличные врачи. Утром наверняка Санечку в палату переведут…

— Да, — насуплено кивнул Кирсанов, — но я, ребята, сдрейфил…

— Поедемте к нам, Сергей Юрьевич, — предложила Юлька. — Что вам в пустой квартире делать? А к детям в Никифоровку ехать поздно…

— Действительно, Бек, — пробасил Блинников. — Накатим за здоровье новорожденной. Как хоть назвали?

— Санечка хотела назвать Настей, но я на малышку глянул и почему-то подумал «Маргарита!».

— Это она вам представилась, Сергей Юрьевич, — улыбнулась Юлька.

— Да уж, — хмыкнул Кирсанов, — характер сразу виден. В мою породу девчонка! Какая ж это Настя? Маргарита!

— Давайте сейчас записи с камер посмотрим и поедем, — пробурчал Блинников, отходя к рабочему столу и щелкая мышью.

— Как ты тут? Обжился? — поинтересовался Кирсанов, как только Юлька понеслась мыть чашки. — Не обижают тебя?

— Да ну что ты, батя, — довольно хмыкнул Крепс. — Тут как на курорте по сравнению с армией, — усмехнулся он добродушно. — Я быстро свои порядки навел. Попер Будкина в первый же день. Просто с лестницы спустил, когда он тут свои права качать начал. Но предварительно в морду преподнес от души. Эта сволочь на меня даже заявление в ментуру накатала. Юля его в тот же день уволила. Ну а я занял его место. И твое тоже, кстати, — улыбнулся он и обалдело уставился на экран. А там внезапно погас свет на лестнице, и дверь открылась сама собой…