Его единственная - Виктория Волкова

— Плохо дело, — поморщился Кирсанов. — Объявляй тревогу, полковник. У тебя тут ниндзя в здании. Сейчас мы его выкуривать будем. И вам польза, и мне пары спустить.

Блинников, ощерясь, кивнул и, потянувшись за сотовым, прорычал.

— Выходит, мои страхи не напрасны. И мы имеем дело с профессионалом. К тому же у него есть сообщник в корпорации.

— Твоя правда, начальник, — осклабился Кирсанов. — Ну что, устроим охоту? Заодно и ночку скоротаем…

— Хороший план, — мрачно согласился Блинников и сумрачно добавил. — Что-то Юльки долго нет…

Он рванул к ВИП-сортиру, расположенному в дальней части апартаментов.

«Дверь, — судорожно подумал Крепс, — та самая, что ведет в переговорную. Нужно было заложить ее, когда делали перепланировку и устраивали мне кабинет. Но Юлька заартачилась, а я сдался, как дурачок».

Блинников быстро метнулся к пульту, вмонтированному в стену и позволяющему управлять освещением на всем этаже. И на короткий момент сам зажмурился от яркого света. Бросился к сортиру, заметил на бортике раковины грязную чашку и сразу все понял. Сердце защемило от безысходности. Хоть вой или бейся башкой об стену.

«Я покажу вам, твари, — рыкнул Крепс, вылетая в пустую переговорную. Только раскиданные стулья говорили о том, что Юлька пыталась сопротивляться и хваталась за мебель.

«Почему не позвала на помощь, девочка? — простонал Блинников и, вылетая из самой дальней комнаты в коридор, пытался сообразить, где искать любимую. Звонить ментам, объявить тревогу и план «перехват». Вот только кого перехватывать и объявлять в розыск?»

Он бежал по коридору и, открывая одну за другой комнаты, звал свою единственную женщину, мычал от отчаяния, даже не стараясь совладать с собой.

— Юля, твою мать, — досадливо рыкнул, выворачивая из-за угла в короткий аппендикс, ведущий на лестницу и к лифтам, и остолбенел. Перекрывая собой пути к отступлению, посреди коридора стоял Сергей Юрьевич Кирсанов и уговаривал преступника сдаться.

— Отпусти ее, — просил он душевно. — Мы все забудем. Только расскажешь нам о заказчике и уйдешь на своих двоих, — вещал Кирсанов. — Своя жизнь дороже всяких денег, ты же понимаешь…

Обычно такая душевность — а Крепс знал это не понаслышке — предшествовала дикой ярости, когда Бек кидался в рукопашную и запросто мог убить. Но этот бой Блинников считал личным. За свою любимую женщину.

— Дай пройти, козел! — орал какой-то недоумок, вздумавший тягаться с командиром «Секиры». Он держал Юльку в охапку, а та безмолвной куклой болталась в его руках.

«Шокер или инъекция? — только и успел подумать Блинников, бесшумно подступая сзади. Подошел почти вплотную и, приставив пистолет к виску, рыкнул глухо.

— Руки за голову, мразь! Иначе размозжу череп!

Почувствовав холодное дуло на своем затылке, человек дернулся, бросил Юльку в Кирсанова и попытался удрать. Но Крепс сбил его навзничь ударом ноги. А потом от души вдарил по ребрам и, приложив головой об стену, бросился к Юльке.

— Юльчонок, девочка, — прошептал он, поднимая любимую. Юлька дышала слабо и прерывисто.

— Скорую, Бек, и ментов, — бросил он Кирсанову, влетая с тяжелой ношей в кабинет. Уложив на диван, пощупал пульс, тщательно осмотрел открытые части тела — руки и шею.

— На шее, Крепс, — устало бросил Кирсанов. — Он подкрался к ней сзади и ударил разрядом. Видимо, сначала зажал рот рукой. Вот мы ничего и не услышали, — заметил он, беря со стола скотч. — Юлька дышит. Давай, командуй, ты тут за главного.

Дима Блинников кивнул, с трудом поднимаясь с дивана. Выглянул в коридор, где Бек по привычке обездвиживал преступника. На негнущихся ногах прошел к столу и, взяв сотовый, позвонил на вахту.

— Вызывай скорую и полицию, Фил, — велел он Филимонову. — Двери запереть. Пустить только службы спасения. Двух человек оставить внизу, остальных сюда. Быстро!

Он снова вернулся к Юльке.

— Юльчонок, — позвал, встав на колени около дивана. — Очнись, девочка, — прошептал Крепс, наблюдая, как задрожали веки любимой женщины. Она открыла глаза и заплетающимся языком пролепетала. — На … меня… кто-то… напал, Дима.

И расплакалась.

— Мы с Кирсановым нейтрализовали твоего похитителя, — пробурчал Блинников. — Тебя одну и в сортир отпускать нельзя, Юля! Теперь шагу от меня не ступишь, — буркнул он и, метнувшись к кулеру, набрал в стакан воды и принес Юльке. — Попей, милая. Сейчас сдадим ментам нашего злоумышленника и в больницу поедем. Нужно тебя обследовать…

— Я почти оклемалась, — пробормотала она. Даже невооруженным глазом Крепс видел, как ее бьет крупная дрожь. Даже зубы лязгали.

Взяв шаль, лежавшую на подлокотнике, укутал любимую поплотнее.

— Посмотри на меня, Юльчона, — попросил тихо.

— Дим, я в порядке, — чуть слышно заверила она. — Занимайся делами. Это важнее, а я подожду.

Крепсу хотелось заорать, что ему просто необходимо быть рядом с ней. Взять ее руки в свои и держать, пока не согреются. Целовать в холодный нос и успокаивать ласковым шепотом. А еще хотелось улететь первым же рейсом в Маральск, ворваться в дом к Саше Янычу и избить как собаку. Просто мозги все вытрясти за Юльку.

— Я пришлю тебе охрану, — пробурчал он, поднимаясь с колен и в который раз поражаясь ее хладнокровию. — Сдам этого субчика и вернусь, — заверил, целуя в прохладную щеку.

— Фил, — выйдя в коридор, попросил бывшего секировца, единственного кроме Бека, кому мог доверять. — Побудь с Юлией Владимировной. Еще одно нападение на сегодня я исключаю. Но и рисковать не имею права.