Любовь бессмертна - Бертрис Смолл

— Тебе тоже не помешают вода и мыло. Рядом с тобой находиться невозможно! Несет как от протухшей свиной туши!

— Умываться? Каждый день? — с легким испугом осведомился Колин.

— Это еще никому не повредило, мой господин! — отрезала она.

— Ну и спесива же ты, Фиона Хей, просто спасу нет, — упрекнул Колин, широко разводя руками.

Фиона промолчала, подумав, однако, что лучшей возможности отомстить не представится. Он стоял спиной у самой кромки воды. Фиона незаметно дернула плечами, так, чтобы плащ сполз к ногам, и шагнула к Колину. Горец старался смотреть ей в глаза, но искушение было слишком велико. В тот миг, когда он устремил жадный взор на ее обнаженные бедра, Фиона с силой толкнула его в грудь и залилась смехом, видя, как бедняга безуспешно пытается выбраться из воды. Настоящая мокрая курица! Так ему и надо!

Не будет делать пакости!

Колин от негодования потерял дар речи и, заикаясь, старался что-то сказать, но Фиона захохотала еще громче.

— Да как же мне теперь высушить килт к утру? — справившись с собой, заревел он наконец.

— Не обсохнешь — значит, поскачешь мокрым, господин мой, — передразнила она и, исчезнув в зарослях, столкнулась лицом к лицу с испуганной Нелли. — Быстрее! Давай мою сорочку, девушка.

Поспешно одевшись, Фиона вновь завернулась в плащ.

— Что вы сделали? — допытывалась Нелли, ежась под градом затейливых ругательств. — Похоже, ему не терпится удушить вас, если, конечно, удастся добраться до вашей шейки, госпожа.

— Мера за меру! Я всего лишь отплатила ублюдку той же монетой, — засмеялась Фиона. — Столкнула его в озеро, и, боюсь, он промок до костей. Нелли, попробуй просушить его килт, хорошо? Мне Макдоналд нужен живым, иначе как выполнить поручение короля?

Пусть ей не повезло, но нельзя же все время грустить?! Ступив в освещенный костром круг, Фиона с благодарностью приняла от Родерика Ду тарелку с овсяными лепешками и удивленно подняла брови при виде дымящейся чаши:

— Что это, Родерик?

— Вино, смешанное с водой и подогретое на огне. Вы, должно быть, промерзли после купания, — пояснил Родерик, чуть заметно улыбаясь.

— Приготовьте еще одну чашу напитка для вашего хозяина, — мило улыбаясь, сообщила Фиона. — Кажется, ему тоже не повезло. Свалился в воду, несчастный.

Она поспешно отвернулась и принялась потягивать крепкий напиток, чувствуя, как внутренности вспыхивают огнем.

Пока женщины ужинали, Колин Макдоналд все-таки решился появиться у костра и с мрачным видом принял чашу от Родерика. С него капала вода, волосы прилипли ко лбу и шее, руки посинели. Он осушил чашу в несколько глотков и молча принялся жевать лепешки, не удостоив никого ни единым словом.

Когда он насытился и встал, Нелли осмелилась подойти поближе;

— Если хотите, господин, я высушу вашу одежду у огня вместе с платьем моей хозяйки.

— Хорошо, — согласился Найрн и махнул женщинам рукой. — Идите за мной, — приказал он. — Родерик Ду, ты будешь оберегать добродетель Нелли, пока не доберемся до Найрна.

— Как прикажете, господин, — ответил тот, окидывая своих спутников угрожающим взглядом.

Фиона и Нелли отправились за Колином на берег, где тот разделся догола, невзирая на охи и ахи краснеющей Нелли. Вручив одежду служанке, он предупредил:

— Мы с твоей госпожой будем сегодня ночевать здесь, девушка. Ложись рядом с Родериком Ду. Он защитит тебя. Нелли наспех сделала реверанс и метнулась назад.

— Придется завернуться в твой плащ, — продолжал Колин. Но Фиона уже не слушала: она не сводила со своего похитителя зачарованных глаз. Какой он огромный! Широкая спина, сильные плечи, длинные мускулистые ноги и руки! Взгляд так и притягивал огненно-рыжий треугольник волос, откуда свисало его внушительное мужское достоинство. Настоящая палица! Даже дрожащий от холода, Колин выглядел достаточно устрашающе. Не давая ей довершить осмотр, он притянул ее к своей обнаженной груди и прикусил мочку розового ушка.

— Фиона моя, — прошептал он, — если бы ты только знала, как я тебя хочу! Как трудно удержаться от того, чтобы не овладеть тобой!

Он говорил правду: она ощутила, что к бедру прижимается его вздыбленное орудие, и поняла, как трудно Колину держать в узде свою похоть. Но постаралась не подать виду и, пожав плечами, произнесла:

— Какая разница, когда ты изнасилуешь меня: сегодня или через неделю!

— Мы соединимся только в тот день, когда ты станешь моей женой, — бесстрастно ответил он.

— Но и тогда я не брошусь к тебе в объятия! — прошипела она.

— Неужели? — усмехнулся Колин, укладывая ее на песчаный бережок. — Сколько тебе лет, Фиона Хей?

— Исполнилось семнадцать в этот ламмас . А тебе, Колин Макдоналд?

— Двадцать семь. Иисусе, какая ты сладкая, — глухо пробормотал он, прижимая ее к себе. Его рука прошлась по ее спине, медленно скользнула по округлым ягодицам. Дождь поцелуев обрушился на ее шею и плечи. Но тут Колин неожиданно оторвался от Фионы и сел:

— Распусти волосы, сердце мое, — тихо попросил он.

Фиона принялась расплетать волосы и, расчесав спутавшиеся пряди тонкими пальцами, перекинула назад.

— Так, Макдоналд?

— Да, — кивнул он и, опрокинув ее на плащ, поднес к губам длинный черный локон и глубоко вдохнул слабый аромат. — Ты моешь волосы вересковым мылом, — заметил он. — Когда мы вернемся в Найрн, обязательно повезу тебя в Инвернесс и куплю серебряный гребень. Как представлю, что ты долгими зимними вечерами сидишь у огня и расчесываешь свои смоляные кудри, даже дух захватывает! Никогда не смей обрезать волосы! Ты похожа на настоящую королеву! Вчера, пока мы ехали, я наблюдал, как в них играет солнце!

Колин склонился над ней и стал целовать, сначала нежно, потом со все разгоравшимся исступлением, пытаясь утолить растущее сладострастие. Фиона, сгорая от любопытства, отдалась вихрю ощущений. Ей вовсе не было неприятно, и вскоре она едва сдерживалась, чтобы не ответить на поцелуй. Помешали спасительные угрызения совести. Она совершенно потеряла стыд! Лежит с мужчиной, словно так и надо! Неужели она действительно истинная, прирожденная шлюха?

Сжавшись от стыда, Фиона попыталась оттолкнуть Колина.

Однако и он уже понял, что первый штурм удался, и поспешил воспользоваться маленькой победой. Кончик языка обвел ее губы. Фиона тотчас же отвернулась, но Колин сжал ладонями ее щеки и вновь принялся за свое. Женщина вздрогнула то ли от холода, то ли от нараставшего возбуждения, однако ее губы чуть приоткрылись, и его язык проник в темную пещерку рта. Их языки начали древний как мир танец, и Фиона мгновенно потеряла волю к сопротивлению. Теперь она не смогла бы сбежать, даже если бы он позволил ей.

Его губы спустились чуть ниже, к шее, прижались к бешено пульсирующей жилке, скользнули к груди.