Английский для миллионера - Варвара Корсарова

– Сегодня зонтика не будет? – спросила Даша и выразительно скосила глаза на деревянную ручку, которая возвышалась над краем стола. Когда добросовестная Олечка сервировала обед, она принесла зонт и поставила его рядом со стулом Марианны, если той вдруг опять вздумается использовать нетрадиционные методы воспитания.

– Думаю, обойдемся, – улыбнулась Марианна.

– Какой зонтик? – насторожился Аракчеев. – Опять тот самый зонтик? Вы меня озадачиваете, Марианна Георгиевна. Зачем он вам за обедом?

– Это игра такая, – торопливо ответила Даша. Ей тут же пришлось пожалеть, что она обратила на себя внимание.

– Почему не ешь морковную запеканку? Она приготовлена специально для тебя. Не трогай оладьи. Сначала запеканка.

– Пап, она ужасная. Я совсем, никак не могу ее есть. Меня тошнит от моркови, честно!

–Терпи и привыкнешь, – отрезал Аракчеев. – Ты уже не ребенок, чтобы привередничать за столом.

Марианна непроизвольно закатила глаза. Раньше она думала, что детям в семьях богатых людей позволено многое. Они лопают разные деликатесы – что душа пожелает! Пирожные, мороженое, икра, ананасы – ешь, не хочу! Слуги их одевают, умывают и убирают за ними бардак. Родители исполняют все их капризы, покупают им что угодно.

В доме Аракчеева все оказалось совсем не так. Наверное, он какой-то неправильный миллионер. И при этом совершенно невыносимый родитель.

Дальше стало хуже. Петр Аркадьевич принялся расспрашивать Дашу о ее успехах по разным предметам и сравнивал ответы с показаниями педагогов. Хмурился, неодобрительно качал головой, объяснял, что дочь делает не так. Стыдил, порицал, указывал и наставлял.

У Марианны внутри все дрожало от возбуждения и с трудом подавляемого протеста.

Ну почему он такой? Он же любит дочь. Конечно, любит! Но почему без конца критикует? Почему так боится похвалить ее? Нет, он сделал это раз или два – мимоходом, сухо. Просто отметил достижения, а затем опять принялся выговаривать за то, что она не хочет делать дополнительные упражнения и не читает ничего из внеклассного чтения.

С каждой его фразой Даша сопела все громче, все ниже склонялась над тарелкой, а ее лицо делалось замкнутым и угрюмым.

Отлично, господин Аракчеев. Просто превосходно! Еще месяц, другой, и ваш ребенок обзаведется комплексом неполноценности размером с Юпитер! Или станет завзятым невротиком.

Когда Петр Аркадьевич начал рассказывать о дочке знакомого бизнесмена, которая в двенадцать лет имеет первый разряд по гимнастике, и математические олимпиады выигрывает, и на трех языках говорит – «вот с кого тебе стоит брать пример» – Марианна не выдержала. Ее рука сама потянулась к полированной ручке.

Не давая себе времени на раздумья, она схватила зонтик и очень сильно ударила наконечником об пол – раз, второй, третий.

На столе подпрыгнули и звякнули тарелки. Встревоженная Олечка заглянула в приоткрытую дверь. Петр Аркадьевич поперхнулся на полуслове и уставился на Марианну, как на ненормальную. А вот Даша заулыбалась во весь рот.

– Это еще что такое? – поинтересовался Петр Аркадьевич ледяным тоном.

Марианна взволнованно дышала и крепко сжимала лакированную ручку вспотевшими пальцами. Она удивлялась собственному поступку. Но нотации Аракчеева словно вернули ее в детство. Заставили вспомнить чувство беспомощности, стыда... Ребенком она болезненно переживала любые выговоры. Но теперь в ее силах было прекратить эту воспитательную пытку превосходством.

Когда она работала в школе, то не давала ни родителям, ни учителям критиковать детей прилюдно. Мягко прерывала, уводила разговор в сторону… увы, не всегда успешно. Жаль, не было у нее тогда под рукой волшебного зонтика!

– С вами все в порядке, Марианна Георгиевна?

– С ней все в порядке! – ответила вместо нее Даша. – Она намекает, что ты неправильно ведешь себя за столом.  Так раньше воспитывали дворян. Стучали на них палкой или звонили в колокольчик, когда они облажаются.

– Вот как? – молвил Аракчеев недоверчиво. – Странный метод. Это вы мне сейчас… стучали? И что же я, по-вашему, делал не так?

Теперь в его голосе появились уязвленные и слегка вызывающие нотки. Марианна пришла в себя и почувствовала прилив смелости.

– Простите, Петр Аркадьевич, если я вас напугала, – она растянула губы в улыбке, – но у меня свои методы. Вы сами просили, чтобы я взяла на себя… воспитательные функции. Я сочетаю их с игрой. Да-да, у нас такая игра… с зонтиком. Мне подумалось, что вы будете не прочь в ней поучаствовать. Я вспомнила одно правило из старинной книги о хороших манерах...

– Когда я ем, я глух и нем? – понятливо усмехнулся Петр Аркадьевич.

– Вовсе нет. За столом разговоры следует вести легкие, приятные, не огорчительные ни для кого из присутствующих.

Он откинулся на спинку и посмотрел на нее очень внимательно. Потом развел руками.

– Вы правы. Прошу прощения. Привык не терять ни минуты. Обед – удобное время, когда можно что-то обсудить и решить. И конструктивная критика...

– Ничего страшного, – прервала его Марианна, радуясь, что хулиганская выходка сошла ей с рук. – Мы с Дашей так и поняли, что это привычка руководителя к конструктивной критике. Верно, Даша?

Он посмотрел на довольную дочь, на все еще немного напряженную учительницу, поиграл желваками и прищурился.

– Думаю, нам следует еще раз обсудить ваши методы, Марианна Георгиевна, – в его словах ей почудилась угроза, и его зеленые глаза блеснули кровожадным блеском.

______