Ложь за ложь - Елена Хантинг

Болезненно сморщившись, она осторожно отперла замок и выпустила Иден. Не успела она толком прикрыть дверь, как послышался тихий стук. Она оглянулась на меня и сделала жест, будто отодвигая меня в сторону.

– Да ладно? – еле слышно изумился я, потому что Лейни явно хотела меня спрятать.

Смысла в этом я не видел – Уолтер наверняка разглядел в глазок, как я вошел, но Лейни прошептала: «Пожалуйста», и я подчинился (пока).

До меня доносился тихий мужской голос и едва различимые ответы Лейни, но слов я разобрать не смог. Меньше чем через минуту замок в двери щелкнул. Я вышел из своего тайника и увидел, как Лейни застыла, держась за дверную ручку, а пальцы другой руки – у рта.

– Все в порядке? – спросил я.

Она закрыла глаза и прерывисто выдохнула, но все-таки кивнула.

Я не знал, как поступить. Я хотел ее как-то утешить, но не знал, уместно ли сейчас вмешиваться и понравится ли это Лейни. Все же я решил, что ситуация требует большего, чем помалкивать в противоположном углу, и подошел.

– Тебе нужны ободряющие объятия?

Лейни подняла на меня мокрые глаза. Подбородок у нее дрожал.

Я широко развел руки, и она, помедлив несколько секунд, прижалась ко мне, схватившись за рубашку и зарывшись лицом в грудь. Я обнял Лейни, упиваясь знакомым ощущением ее близости и нашими идеально совпадающими телами. Опустив голову, я вдыхал запах ее шампуня. Сложность нашей ситуации сегодня усугубилась хрен знает насколько, и некоторые моменты новой реальности, видимо, пробрали Лейни до глубины души.

– Он расстроен? – Я едва не подавился этими словами, но все-таки произнес безо всякой издевки. Лейни отпустила мою рубашку и разгладила ткань ладонями.

– Он обеспокоен и сбит с толку. Он хороший друг.

Мне пришлось напомнить себе, что пока я жил букой-одиночкой и почти монахом, Лейни одна растила ребенка.

Она всхлипнула и потрепала меня по груди:

– Пойдем, познакомлю тебя с Коди.

Я пошел за ней по коридору.

– Я переселила его в детскую, а то в колыбельку он уже не помещается, – шепотом сообщила Лейни, открывая дверь и заходя во вторую комнату.

Здесь стены были выкрашены в светло-желтый оттенок сливочного масла, а над детской кроваткой красовались самоклеящиеся горы и мультяшные звери. Сверху висела музыкальная карусель с самолетиками, а в кроватке, запеленутый в одеяло с рисунком на тему воздухоплавания, зажмурив глаза и приоткрыв рот, возлежал младенец.

Лейни наклонилась и провела пальцем по пухлой щеке. Ребенок чмокнул маленькими губками, разжал ручонки и снова стиснул кулачки. Я стоял и смотрел на него, такого маленького, новенького и такого безусловно моего – в чертах лица, особенно в рисунке рта, угадывалось несомненное сход- ство.

– Разве он не прелесть? – прошептала Лейни.

Я кивнул, не в силах подобрать слова. Очень хотелось взять малыша на руки, но я побоялся его разбудить: у Лейни был очень усталый вид.

– Слушай, а по ночам он хорошо спит?

– Иногда, – она чуть улыбнулась.

В голове у меня образовался водоворот.

– Я могу помочь. Я буду помогать. Тест на отцовство понадобится, чтобы этот вопрос больше не возникал. Я свяжусь с моим агентом, он узнает порядок… Скоро начнется сезон, я буду занят по горло, но пока я в Чикаго, я буду приходить и помогать. Я позабочусь о вас обоих, я в своем доме такую детскую устрою…

– Не надо! – буквально зарычала Лейни. Такого голоса я у нее еще не слышал.

У меня по спине пробежала дрожь, и отчего-то бросило в жар. Во-первых, я не понял, что не так. Может, я не готовился стать папашей, но если это мой сын, я сделаю все, чтобы он ни в чем не нуждался.

– Я его отец, я тоже за него отвечаю. О своем-то я позабочусь.

Лейни обошла кроватку и встала между мной и ребенком.

– А о нас не надо заботиться, – ревниво и властно заявила она. – Мы и сами справляемся, и нечего снова переворачивать мою жизнь с ног на голову. Однажды ты это уже сделал. Второй раз я тебе не позволю.

Я открыл рот, готовый заспорить, но меня прервал пронзительный, сердитый плач.