Младший - Ольга Карпович

Алеша ждал Веру у клиники. Он припарковал автомобиль на противоположной стороне улицы и терпеливо сидел в машине, время от времени поглядывая на видневшееся в зелени пышных кустов боярышника крыльцо старинного особняка. К медцентру то и дело подкатывали дорогие иномарки, проходили сквозь белые ворота, пересекали двор и поднимались по ступенькам люди — молодые и старые, группами и поодиночке. «Вера, значит, в популярном месте работает, — сообразил Алексей. — Повезло ей, что сюда устроилась. Платят, наверно, недурно. Вон пациенты какие солидные».

Уже почти стемнело, засветились фонари, замигали разноцветными огнями рекламы. Мимо спешили прохожие — хохочущие студенты, клерки в плохо сидящих костюмах, дробно стучали каблуками стильно одетые женщины. В полуоткрытое окно тянуло бензином, пылью, табачным дымом, духами.

Тяжелая деревянная дверь особнячка ежеминутно открывалась… И вот наконец после очередного вздоха двери на ступеньках показалась Вера. Золотистые волосы рассыпаны по плечам, легкий летний пиджак наброшен поверх светло-зеленого платья. Алеша выскочил из машины, перебежал узкую улицу, едва не угодив под черную блестящую «Ауди», подъезжающую ко входу, проскочил под аркой ворот и протянул Вере лохматый букет хризантем.

— Мое нижайшее почтение, мадам, — произнес он, склоняясь в комичном поклоне.

Вера хмуро посмотрела на него поверх цветов, букета не приняла.

— Зачем? — коротко спросила она.

— Ты их любишь, я помню, — объяснил Алеша.

— Это двадцать лет назад было, — усмехнулась она. — Я давно все то разлюбила.

— Разлюбила? Отлично!

Мужчина огляделся по сторонам и сунул букет в стоявшую у ступеней каменную урну. Вера едва слышно ахнула, видимо, пожалела, что повела себя так непреклонно.

— А что ты любишь теперь? — не отставал Алеша.

— Булки с маком, — ехидно отозвалась Вера.

— Булки? Прекрасно! Пошли!

Он ухватил ее за руку и, не слушая возражений, потащил вниз по улице. Вера едва успела обернуться и махнуть рукой ждавшему в «Ауди» водителю.

— Это за тобой, что ли? Богатый поклонник? — насторожился Лазарев.

— Да нет, это… Это служебная машина, собственность клиники, — туманно ответила Вера.

— Я смотрю, у вас там хлебное место, — улыбнулся Алексей, продолжая тащить ее вниз по улице.

В старой, оставшейся еще с советских времен булочной дородная продавщица поглядела на них неодобрительно.

— А булочки с маком у вас есть? — осведомился Алеша.

— Есть! — продавщица кивнула на деревянный лоток на прилавке. — По двенадцать рублей.

— По двенадцать рублей? Замечательно! — Алеша вытащил из кармана кошелек.

— Алеша, прекрати! — Вера тянула его за рукав к выходу.

Он, не слушая, протянул продавщице несколько крупных купюр:

— Нам весь лоток, пожалуйста! Понимаете, — объяснил он в ответ на ее недоуменный взгляд, — мы наркоманы. Сейчас наковыряем мака из булочек и будем опиум добывать.

Продавщица вытаращила глаза, Вера прижала руку к губам, стараясь сдержать смех. На улицу Алеша вышел, гордо неся перед собой деревянный лоток с возвышающейся на нем горой румяных булочек.

— Теперь твоя душенька довольна? — обернулся он к Вере.

Вера, тыльной стороной ладони вытерла слезы, выступившие в уголках глаз от сдерживаемого смеха, чуть прикусила нижнюю губу.

— Алеша, ну зачем это все? Мы же взрослые люди. Так глупо…

Ее лицо в теплых летних сумерках казалось совсем юным, глаза влажно блестели в темноте. На мгновение у него перехватило дыхание.