Младший - Ольга Карпович

Над ухом резко заверещала глупая детская песенка. Макеев заворочался на диване, открыл глаза. В окно вползал желтоватый летний рассвет, где-то внизу, во дворе, надсаживалась хрипатая птица. Рядом на тумбочке заливался мобильный. Леонид схватил трубку и хриплым со сна голосом выговорил:

— Алло!

— Добрый вечер, мистер МакКей, — затараторила трубка по-английски.

Леня поморщился, отвел телефон чуть дальше от уха. Деловитый женский голос безбожно стучал в больной голове. Он узнал Эрику, бойкую помощницу директора.

— Мистер Гарднер интересуется, как обстоят дела с поиском замены? — частила девица. — Он очень обеспокоен вашим молчанием и просил напомнить вам…

— Эрика, доложите Гарднеру, что я нашел замену, — перебил ее Макеев. — Со дня на день вышлю фотографии. Сходство поразительное, он будет впечатлен.

— ОК, — неуверенно протянула Эрика. — Когда мы сможем увидеть вас на киностудии?

— Дело в том, что… — замялся Леня. — Вышла небольшая задержка с оформлением документов. Но, я думаю, через неделю, максимум через две…

— Какая задержка? — не поняла собеседница. — С чьими документами?

— Эрика, связь прерывается, — быстро буркнул Леонид. — Передайте Гарднеру, что замена найдена, я с ним свяжусь.

Он дал отбой, отбросил трубку на тумбочку, сжал ладонями виски. Карканье проклятой секретарши, некстати объявившийся с самого утра Акула-Гарднер, настоятельные расспросы — все это взбаламутило его, сбило с толку. Еще вчера казалось, что он уверенно движется к цели, и вдруг неожиданно напомнили, как шатко и непрочно его положение.

Голова раскалывалась на куски. Макеев пошарил в ящике тумбочки, на ощупь достал пластинку с таблетками, проглотил сразу несколько штук. Нужно было спешить, не распускаться, не поддаваться эмоциям, бить наверняка.

* * *

— Леня! Алеша! — позвала из комнаты Лара. — Мальчики, мне нужна ваша помощь.

Братья неспешно завтракали на кухне. Марианна уже унеслась по своим экстренно важным бизнес-делам, Алеша же собирался на студию только к двенадцати. С час назад к Ларисе пришла портниха, и женщины, шелестя волнами белого атласа, шмыгнули в спальню. И вот теперь мать неожиданно вызвала на помощь сыновей.

— Что там еще такое? — недовольно процедил Леонид.

— Счастливый жених сбежал, наверно, — хохотнул Алексей.

— Мальчики, ну что же вы? — не унималась Лариса.

Братья обреченно двинулись на ее голос.

Спальня матери поспешно превратилась в швейную мастерскую. На зеркальном туалетном столике помещалась допотопная швейная машинка. Незастеленная кровать усыпана была модными журналами, обрывками газетных выкроек, катушками и мотками тесьмы и атласных лент. К занавеске булавками была приколота невесомая тюлевая фата. Сама Лариса, облаченная в белоснежное платье с пышной юбкой, стояла на стуле, возвышаясь посреди комнаты, словно рождественская елка. Портниха Шурочка ползала вокруг нее на четвереньках, закалывая еще не подшитый подол.

— Ну как? — кокетливо сощурилась Лара.

Леня обалдело присвистнул, Алеша покачал головой:

— Мамулечка, а ты уверена, что в пятый раз выходить замуж в белом…

— Не волнуйся, сынок, когда я буду выходить замуж в шестой раз, у меня будет алое платье! — заявила Лара и, царственно склонившись, чмокнула его в макушку. — А теперь оцените, подол ровный? Шура, отойди!

— Сейчас, — прошамкала Шурочка, зажимавшая в зубах булавки.

Она пришпилила край подола еще в одном месте и наконец отошла в сторону. Алеша отступил на шаг, прищурил левый глаз. Мать начала медленно кружиться на стуле.

— Стоп! — скомандовал Алеша. — Вот здесь как будто длиннее.

— Где? — мать обернулась, пытаясь заглянуть за спину.

— Да что это вы выдумываете? — обиделась Шура. — Где длиннее?

— Да вот тут! — опустившись на колени, Алексей ткнул пальцем в край подола.

— Да нет! — возразил неожиданно Леонид. — Не тут длиннее, а там короче.

Он тоже присел на корточки возле ног Ларисы, взялся за край подола и принялся растягивать его в руках.

— Да все ровно, что вы понимаете, — начала отпихивать их локтями портниха.

— Не ссорьтесь! Только, умоляю, не ссорьтесь, — причитала с вышины Лариса.

Неожиданно дверь в комнату распахнулась, с размаху влепившись металлической ручкой в стену, и на пороге возникла Валентина Васильевна в заплатанной ночной рубахе.

— Вы кто такие? Почему шастаете по моему дому? — Она уперла тощие кулаки в бока и принялась наступать на притихших домочадцев: — Кто такие, я спрашиваю? Как в квартиру пролезли? Извести меня хотите, а?

— Прикройте меня! — взвизгнула Лара. — Она сейчас платье увидит…

— Мама, да она нас не узнает, какое уж тут платье! — взревел Алеша и бросился наперерез грозной старухе. — Бабушка, опомнись. Это я, Алексей!

— Алешка, что ли? — недоверчиво сощурилась Валентина Васильевна. — Не похож что-то… — Она потрепала внука по волосам, пытливо заглянула ему в лицо и заявила: — Старый больно.

— Жизнь такая, бабуля, жизнь такая, — увещевал внук, стараясь вывести старуху из комнаты. — А ты таблетки сегодня принимала? Которые тебе Вера Николаевна выписала?

— Пилюли эти? И не подумала! Отравить меня хотите, думаете, я не соображаю ничего?

— Ну что ты такое говоришь? Это же… Это витамины просто… Хочешь, я тоже выпью, чтоб тебе спокойней было?

Продолжая терпеливо уговаривать бабушку, Лазарев под руку вывел ее из комнаты. Лариса спрыгнула на пол, опустилась на стул и картинно разрыдалась, всхлипывая:

— За что? За что мне этот крест?

— Ну что вы, что вы, — запричитала Шурочка. — Сейчас платье закапаете, перестаньте!

Леня вышел в коридор. Через несколько минут из старухиной комнаты появился Алеша.

— Ффух, улеглась вроде, — сообщил он. — И лекарства приняла.

— Ну ты даешь, Гиппократ! — мрачно сострил Леня.

Тот невесело усмехнулся, прошел в прихожую и начал одеваться.

— Ладно, я на студию, с ребятами надо перетереть. Завтра же контракт подписываем, — попрощался он уже в дверях.

— Завтра? — как бы между прочим переспросил Макеев.

— Ага, с утра. Ну давай, до вечера, — кивнул Алеша и скрылся за дверью.