Замужество мисс Монктон - Хелен Диксон

— Маленький инцидент в парке, ничего серьезного. — Чарльз кинул взгляд на дверь. — А где Мария? Ты ее видела? Она уже…

Взгляд леди Осборн стал таким серьезным, что он не договорил.

— Она помогает Руби укладывать вещи.

Чарльз недоверчиво уставился на нее:

— Укладываться? Она куда-то едет?

— В Грейвли. Она решила это как-то вдруг. Разумеется, мы не можем ей запретить ехать домой ведь она столько времени отсутствовала. Она уже велела Деннингу приготовить ее экипаж. — И леди Осборн грустно вздохнула.

Извинившись, Чарльз резко встал и вышел.

Он направлялся в комнату Марии, и в душе его бушевала буря. Что это ей взбрело в голову — уехать так внезапно и даже не узнав, чем закончилась дуэль? Ведь его могли убить! Он возвращался домой, ожидая, что она бросится к нему на грудь, рыдая от радости, что он не погиб, а вместо этого оказалось, что она собирается уехать из его дома!

Он был настолько зол, что ворвался в комнату без стука. Мария как раз вышла с какими-то вещами из гардеробной. Появление Чарльза не застало ее врасплох, она ожидала его и приготовилась отстаивать свои права.

— Чарльз! Входите. Извините, но я не слышала, как вы постучали.

Он кинул взгляд на застывшую на месте Руби.

— Оставьте нас.

От его резкого тона Руби вздрогнула и растерянно посмотрела на Марию.

— Все в порядке, Руби. Сделайте, как велел вам сэр Чарльз. Можете пока уложить свои вещи. Скоро я за вами пришлю.

Когда за испуганной горничной закрылась дверь, Чарльз прошел к окну, стараясь успокоиться, прежде чем приступить к разговору. Через минуту он повернулся спиной к окну, омытому теплым солнечным светом, и его длинная тень протянулась через всю комнату. Помолчав, он шагнул вперед, взволнованно ероша темные волосы, обрамляющие его красивое мужественное лицо. В его светлых глазах был какой-то магнетизм. Казалось, при нем комната внезапно ожила, наполнившись исходящей от него энергией.

Положив платья в открытый сундук и сложив на груди руки, Мария спокойно стояла и смотрела, как он возбужденно расхаживает взад и вперед.

— Матушка сказала мне, что вы уже сегодня утром намерены ехать в Грейвли. Полагаю, у вас есть на это какие-то серьезные основания.

— В самом деле, причина вполне серьезная. Просто я хочу домой, вот и все. Я провела в Лондоне достаточно много времени, обновляя свой гардероб и приводя в порядок дела. У меня уже есть свой экипаж и лошади — за что я вам очень благодарна, — и теперь я готова ехать домой.

— И вас не беспокоит то, что из-за вас я мог бы сейчас лежать мертвым в глухих зарослях Грин-парка?

Она вздрогнула, в глазах промелькнуло и тотчас исчезло чувство вины.

— Разумеется, я беспокоилась. Вы, кажется, ранены?

— Получил рану в мякоть предплечья, ничего серьезного.

— Я очень рада — разумеется, не тому, что вы ранены, а что рана неопасная. А Генри? Он… он ранен? — спросила Мария. Хотя она знала ответ, ей пришлось пойти на эту маленькую ложь, чтобы скрыть от Чарльза, что она была в парке и видела все, в том числе ту женщину.

Он покачал головой:

— Как видите, он отказался стрелять в воздух. Перед началом дуэли было условлено, что мы выстрелим одновременно. Но Уинстон сделал свой выстрел до подачи сигнала и не промахнулся. К счастью для меня, он не успел протрезветь после ночной пирушки, и это помешало ему сделать более точный выстрел. Этот человек труслив и бесчестен.

— А вы?

— Я стрелял в воздух. Я мог бы убить его — может быть, я всю жизнь буду жалеть, что не сделал этого.

— Значит, Генри ушел.

— Он не стал ждать. — Чарльз остановился и пристально взглянул на нее. На лбу у него собрались такие знакомые складки, что у Марии сердце заныло, но она сохраняла спокойный и бесстрастный вид. — Но, я пришел сюда говорить не о нем, а о нас.

— Я знаю. Надеюсь, вы не станете возражать против моего отъезда.

— Нет, я как раз возражаю и не могу понять вашего внезапного решения. Не хотите ли вы сказать, что вы ошиблись, проявив вчера такую привязанность ко мне и симпатию?

— Я… мы… мы слишком увлеклись.

Он приблизился, и внимательно заглянул ей в глаза, будто надеясь увидеть в их глубине какое-то объяснение случившемуся.

— Мария, что случилось? — более спокойно спросил он. — Почему вы так изменились? Что вас рассердило? Я сделал что-то дурное? Чем-нибудь оскорбил вас?

Мария не сердилась на него — не могла, хотя и пыталась. Но этот ласковый, встревоженный тон поколебал ее твердость, ей захотелось снова прильнуть к его груди, ощутить бурное биение его сердца, его ласки, возбудившие в ней вчера огонь желания. Она взглянула на него, отвела взгляд и снова подняла его на Чарльза. Гордость запрещала ей спросить про ту таинственную незнакомку, заставляла ее хранить молчание, полное достоинства.

— Нет, Чарльз, вы не сделали ничего дурного. Просто я очень стосковалась по своему дому. Как вы этого не понимаете?

— Но вы не можете ехать одна…

— Я беру с собой Руби.

— Вы не представляете себе, в каком положении все там застанете.

— Почему же, отлично представляю. Все это время за домом следили супруги Томас. Мой адвокат мистер Петтигрю заверил меня, что имение содержится в таком же образцовом порядке, как и прежде, когда я уезжала во Францию.

— И откуда же это известно мистеру Петтигрю? Он что, регулярно посещал Грейвли? — Чарльз остановил на ней ироничный взгляд.

— Нет, это мистер Томас регулярно отправлял ему отчеты. В любом случае скоро я сама все увижу.

— Я принимаю на себя всю ответственность. — Он снова стал мерить комнату шагами. — Я понимаю, какой неуверенной вы себя чувствуете, но, позвольте вас успокоить, вам незачем беспокоиться о своем будущем.

— Неуверенной? Мое будущее? — недоумевая, переспросила она, и от волнения сердце ее забилось тяжелыми медленными толчками, губы пересохли. — Что вы имеете в виду? Я очень состоятельная женщина, следовательно, никогда не буду чувствовать себя неуверенной, а что касается моего будущего — то это уж мое дело.

Остановившись перед ней и заложив руки за спину, Чарльз ободрил ее улыбкой и приступил к изложению своего представления о ее будущем:

— Мария, я хотел бы, чтобы ваше будущее стало и моим тоже. Иными словами, я хочу, чтобы вы стали моей женой.

Мария не нашлась что ответить и только ахнула от неожиданности.

Чарльз видел, что она смотрит на него так, будто не понимает ни слова, как если бы он вдруг заговорил на арабском или китайском языке. В широко распахнутых глазах застыло выражение крайнего недоверия.

— Прошу прощения. Видимо, мое предложение застало вас врасплох.