Замужество мисс Монктон - Хелен Диксон

«Что правда, то правда», — подумала Мария, и два дня назад она приняла бы его без колебаний. Но как он может сделать ей предложение, когда состоит и любовной связи с другой женщиной! Мария догадывалась, что желанна, об этом говорили его вчерашние страстные объятия, но не ожидала, что дело дойдет до предложения руки и сердца. Она не могла поверить, что не ослышалась. И все-таки ей хотелось, чтобы его предложение прозвучало не столь бесстрастно и деловито. Она была не вполне уверена, сделал ли он предложение или просто осведомился о ее здоровье.

— Но… не слишком ли это поспешно? Вы делаете мне предложение, чтобы защитить меня от Генри? Вы полагаете, что, став вашей женой, я не только буду чувствовать себя уверенно, но и буду избавлена от его дальнейших домогательств? Если дело в этом, то вам не о чем беспокоиться. Я уверена, когда Генри осознает, что я ни при каких условиях не выйду за него замуж, он с этим смирится.

— Я вижу, вы его совсем не знаете.

— Но, Чарльз, собственно, вас я тоже не знаю! — негодуя, заметила она. — Откуда мне знать, что я не поменяю одного распутника на другого? Что не попаду из огня да в полымя? В конце концов, мы с вами только недавно познакомились, а вы уже бурно ухаживаете за мной.

— Рад, что вы это помните.

— Такое трудно забыть, — сухо отвечала она, осыпая себя строгими упреками за то, что не в силах перед ним устоять.

— Мария, прошу вас, верьте мне. Медленно покачав головой, словно поняв всю несостоятельность его предложения, она отошла от него.

— Вы не обязаны на мне жениться. Да я и не хочу быть вашей женой. После истории с Генри я не готова связать свою жизнь с любым другим человеком в ближайшем будущем. Собственно говоря, когда я вспоминаю ту сцену в его доме, у меня не возникает желания вступать в какие-либо отношения с любым мужчиной.

— Мария, вы одиноки и очень богаты, следовательно, являетесь соблазнительной жертвой для охотников за состоянием.

— Пожалуй. А вы сами? Разве вас нельзя обвинить в том, что вы — один из подобных охотников?

— Я располагаю собственным состоянием, и весьма крупным, так что не нуждаюсь в вашем наследстве, — ничуть не оскорбленный, спокойно возразил он.

Проведя несколько дней в его роскошном доме на Гросвенор-сквер и посетив Найгет в Кенте, Мария знала, что это действительно так. Кроме того, ей было известно, что в военных и правительственных кругах он славится своей храбростью, неподкупной честностью, волевым характером и безупречной справедливостью. Он был холостяком с огромным состоянием, то есть завидным женихом, но до сих пор ни одной юной леди не удалось угодить его вкусу. И она никак не могла понять, почему он удостоил ее такой чести.

— Вы делаете мне предложение из-за меня? Он пожал плечами.

— Должен же я когда-нибудь жениться — матушка все время мне это твердит.

Марию охватила невероятная досада и негодование. Он говорил так, как будто от нее ничего не зависело.

— Почему? Потому что мужчина вашего положения должен жениться и произвести на свет наследника? Я не настолько наивна, чтобы поверить, чти вы хотите жениться на мне из-за того, что неожиданно меня полюбили.

— Вы не можете не знать, что я питаю к вам глубокое уважение, а также страстное желание и симпатию.

— Желание и привязанность — все это очень хорошо, Чарльз, но одного этого мало, чтобы вызвать внезапное желание стать моим мужем.

— Вы желаете получить мое официальное предложение? Чтобы я сделал его, преклонив перед вами колени? — требовательно спросил он, возмущенный ее упрямством и даже враждебностью.

— В этом нет необходимости, — отрезала она.

— Вот как? И что же вы скажете, Мария? Вы принимаете мое предложение?

Лицо ее сохраняло холодное выражение.

— Вы ни слова не сказали о любви, Чарльз.

Она ждала, ища в его бесстрастном лице хоть какие-то признаки чувств. Но он только удивленно поднял брови.

— А должен?

— Нет, если этого чувства нет.

— У кого?

— Полагаю, у каждого из нас.

Чарльзу не приходилось любить женщин, если не говорить о плотской любви, и, обладая холодным и рассудительным нравом, он и не рассчитывал когда-либо испытать чувство, которое называют настоящей любовью.

— Я буду вам хорошим мужем. Я умею защитить все, что принадлежит мне. Даю слово, никто не посмеет обидеть вас или причинить вам боль.

У Марии больно сжалось сердце: видимо, точно так же сухо и серьезно он заключает свои деловые соглашения и не может, да и не хочет, чтобы его воспринимали как глупого мечтателя и романтика.

— Нет, Чарльз, я не принимаю ваше предложение.

— Господи, Мария! — воскликнул он в полном отчаянии, потому что не привык умолять. Умом и сердцем он понимал, что эта женщина будет ему самой подходящей женой и что ничто не мешает ей выйти за него замуж. — Я думаю только о возможности заботиться о вас, оберегать вас от любых бед и тревог. Хочу, чтобы вы забыли о Генри Уинстоне, потому что со мной — в качестве моей жены — вы будете в полной безопасности. И не надо так на меня смотреть! Вы держитесь так, будто я вас оскорбил, а не сделал честное и благородное предложение выйти за меня замуж. Это самое разумное решение, — убеждал он, не в силах поверить, что все его планы рушатся, и, испытывая соблазн прибегнуть к более убедительному способу — схватить ее в объятия и приблизить победу.

Мария по его лицу видела, что он решил, во что бы то ни стало добиться своего, — она сразу разгадала это выражение.

— Разумное?! — возмущенно вспыхнула Мария. — Как! Вы… вы — самоуверенный властолюбец! — Глаза ее метали стрелы. — Как вы не понимаете, что я не хочу быть разумной! Я всю жизнь была разумной, позволяла другим руководить каждым моим шагом, но больше этому не бывать!

Чарльз отвернулся, облокотился на камин и положил голову на сложенные руки.

— Что случилось, Мария? — глухо спросил он. — Почему вы так ополчились на меня? Неужели вы не видите, что я не враг вам? Я хочу только одного — помочь вам.

Мария отошла подальше. Она больше не хотела его слушать, потому что ее слабое женское сердце тянулось к нему, умоляло ее уступить, сдаться, прижаться к его сильному телу. Он устало уронил руки и выпрямился во весь свой рост. Сердце ее сжалось от боли. Она любила его больше жизни и понимала, что видит его в последний раз.

Чарльз повернулся и с иронией посмотрел на нее, догадываясь, что по неизвестной ему причине она играет какую-то роль, — он верил, что ему еще предстоит за этим спокойным лицом и невозмутимыми речами найти настоящую, горячую и страстную Марию, только он потерял ключ к ней. Что могло случиться, если вместо неотразимо обаятельной девушки перед ним появилась эта вежливая и настороженная кукла, которая не дает к себе приблизиться и под предлогом тоски по дому желает избежать общения с ним?