Жестокий мучитель - Бьянка Коул

Ева кивает.

— Но вместо этого она выстрелила Оаку в плечо. — У нее перехватывает горло, когда она сглатывает. — И тогда вмешался Арчер Дэниелс и застрелил ее.

— О, Боже, — говорит Адрианна, прижимая руку ко рту. — Ты в порядке?

— Да, в любом случае, она никогда не была мне хорошей матерью.

Камилла качает головой.

— И все же она была твоей мамой.

— Честно говоря, я думаю, что все еще в шоке от всего этого. — Ева выглядит немного опустошенной.

— А как же твой отец? — Спрашиваю я.

— Он ушел без боя и забрал тело мамы.

— Ни хрена себе, вот это сумасшедшие зимние каникулы, — говорит Камилла, хватая кусок пиццы из коробки и запихивая его в рот. — Где сейчас Оак?

— Медсестра Джаспер осматривает его рану в лазарете. Она говорит, что через пару дней он будет как новенький. — Ева хмурит брови. — Я хотела рассказать об этом вам троим лично. Так как Оак намерен завтра объявить в школе о нашей свадьбе.

— Ну, признаюсь, я немного обижена, — говорю я.

Все смотрят на меня.

— На что?

— Я была уверена, что стану твоей подружкой невесты.

Подруги смеются, а Ева качает головой.

— К сожалению, это произошло в последнюю минуту. — Она пожимает плечами. — Не было времени на приглашения и все такое.

Камилла встряхивает волосами.

— Тем не менее, ты везучая сучка. Директор Бирн чертовски горячий.

— Я умираю с голоду, — говорю я, протягивая руку за куском пиццы. — Кто принес еду?

— Оак. Он заказал доставку, чтобы мы могли поужинать, пока я обо всем рассказываю.

— Как мило, — говорит Адрианна, хватая огромное куриное крылышко из другой коробки и запихивая его в рот.

— Итак, Вы счастливы, миссис Бирн? — Спрашиваю я, слегка поддразнивая.

Ева смотрит мне в глаза и кивает.

— Да, никогда не была так счастлива. Оак пообещал, что будет оберегать меня, и мне не придется иметь ничего общего с семейным бизнесом.

Я улыбаюсь, но не могу понять, почему вместо того, чтобы радоваться за свою подругу, чувствую, как что-то сжимает моё нутро. Что-то вроде желания испытать то же счастье, что и она. Ей повезло. Женщины в нашем положении обычно заключают браки по договоренности, но я никогда не верила, что это моя судьба, до зимних каникул.

— Как прошли твои каникулы? — Спрашивает Ева.

Я пожимаю плечами

— Довольно скучно и определенно не так насыщенно, как у тебя, это точно.

Ева кивает.

— Сомневаюсь, что у кого-нибудь были похожие каникулы. — Она нервно накручивает прядь волос на палец. — Я немного беспокоюсь из-за сумасшедших сплетен, которые разразятся завтра.

Я сжимаю ее плечо и смотрю ей в глаза.

— Неважно, что об этом скажут люди, просто знай, что мы все трое будем рядом с тобой. Несмотря ни на что.

— Определенно, — говорит Камилла, поднимая банку колы.

Адрианна кивает.

— Конечно. Люди будут вести себя как засранцы, но через неделю забудут об этом.

— Держу пари, Элиас действительно отыграется на мне, — говорит Ева.

При упоминании Элиаса по моим венам разливается тепло, а щеки покрываются румянцем. Я знаю, что краснею просто из-за того, что жарко, но прочищаю горло и качаю головой.

— Он всегда был мудаком. Нет сомнений, что и с этим будет то же самое.

— Почему ты так покраснела? — Спрашивает Адрианна, хмуря брови.

Я пожимаю плечами.

— Здесь же жарко.

Камилла качает головой.

— Я думала наоборот. — Она плотнее закутывается в кардиган. — Здесь чертовски холодно.

— Возможно, я чем-то заболеваю, — говорю я.

И Камилла, и Ева отодвигаются от меня.

— Ну, не стоить разносить это вокруг, — говорит Камилла.

Ева кивает.

— Последнее чего я хочу, это заболеть.

— Почему? Потому что у тебя впереди много горячего секса с директором Бирном? — шучу я.

Она краснеет и мотает головой, толкая меня в плечо.

— Не будь идиоткой.

Она берет кусок пиццы и жует его, пока мы все погружаемся в тишину.

Я знаю, что веду себя как идиотка, но благодарна, что девочки не обращают внимания. Меньше всего мне хочется, чтобы подруги узнали, что происходит между мной и Элиасом. Это действительно стыдно. Тем более, что Камилла и Адрианна были рядом с самого начала.

Они видели всё, через что он заставил меня пройти, и все же я краснею при упоминании его имени. Боюсь, что уже слишком глубоко завязла с ним, и чем дольше это будет продолжаться, тем глубже я погружусь в яму, из которой не будет выхода.

Глава 21

Элиас

Сегодня утром разлетелись новости, и все, о чем я могу думать, — это то, что Ева собирается встать между Натальей и мной. Она жена директора, черт возьми. Это дает ей власть, с которой я не могу бороться. Я следую за ней по тропинке к коттеджу, зная, что должен застать ее наедине и предупредить, чтобы она не вмешивалась. Я ни за что не позволю ей всё испортить, только не сейчас.

— Ева, — зову ее по имени.

Спина Евы напрягается, когда она останавливается и оборачивается.

— Элиас, чего ты хочешь?

Я ухмыляюсь, скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к стене, отделяющей тропинку.

— Почему бы тебе не подойти сюда?

Ева качает головой.

— Мне и здесь хорошо, спасибо.

Во мне закипает ярость, глаза сужаются.

— Только потому, что ты теперь маленькая любимица директора, не пытайся вставать между Натальей и мной. — Я сокращаю расстояние между нами. — Ты можешь думать, что это дает тебе власть, но с Натальей ты, блядь, не влазишь в это.

Глаза Евы вспыхивают гневом.

— Почему бы тебе не перестать морочить голову Нат и не признать уже, что у тебя есть чувства к ней?

Она словно дает мне пощечину своими словами. Чувства к Наталье Гурин?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Ева наклоняет голову.

— Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду. Иначе почему ты так одержим ею?

В последнее время это слово слишком часто приходит мне на ум.

— Одержим? — повторяю полувопросительно. — Я не…

Я замолкаю, понимая, что это ложь. Наталья была моей навязчивой идеей задолго до того, как я лишил ее девственности.

— Дошло наконец? — Ева дразнит.

Я бросаю на нее взгляд, сжимая кулаки.

— Просто не стой у меня на пути, поняла?

— Я поняла тебя с первого раза, Элиас. И разве с тех пор я мешалась у тебя под ногами? — спрашивает она.

— Нет, но я говорю тебе не впутывать Оакли в это.

— Я и не собиралась. — Ева