Подкидыш для бизнес-леди - Гала Григ

— Вы думаете, гипноз поможет?

— Стопроцентной гарантии дать не могу, но на успех надеюсь, — и, обратившись ко мне, добавил: — Вы будете привозить мужа в клинику или удобнее проводить сеансы дома?

— Если можно, лучше здесь. Данила помогает мне, но он вынужден уехать. А одной мне будет сложно каждый день возить его к Вам.

Элина, как я успела заметить, при моих последних словах смутилась и погрустнела. Видимо, расстроилась по поводу отъезда Шувалова. Но тот, действительно, не раз заговаривал об отъезде.

Был повод для расстройства и у меня. Ведь все эти дни Данила практически постоянно находился при Тарасе. Он возился с другом, как с маленьким ребенком, обучая его простейшим бытовым вещам. И, надо сказать, преуспел в этом.

Теперь Тарас сам себя обслуживал. Но оставлять его только на попечение сиделки было страшновато. А я не могла находиться постоянно дома. Потерять бизнес в такой момент, когда приходится содержать большую семью, было просто немыслимо.

Старцев, коротко описав состояние Тараса, вскоре распрощался и уехал, пообещав приступить к лечению с завтрашнего дня.

Элина после его отъезда заверила нас, что Валерий Яковлевич отличный специалист. И она надеется, что у Мамаева произойдет сдвиг в положительную сторону.

Как же мне хотелось поверить в это!

Кроме желания вернуть Тараса к действительности и увидеть хоть искорку интереса к жизни, я устала бороться с нападками матери. Она с первого дня нашего приезда твердила только одно: я сошла с ума, взгромоздив на себя заботу о Мамаеве.

— Отправь его к тете. Это ее проблема, пусть она с ней и справляется. Кто он тебе, Милана?!

Она уже напрочь забыла, как восторгалась Тарасом и мечтала выдать меня замуж за перспективного и обаятельного мужчину. Я запретила ей приезжать ко мне, пока Тарас не пойдет на поправку. Но ей хватало и телефона, чтобы бесконечно наставлять меня на путь истинный.

— Тебе мало хлопот с Артемкой? Надеюсь, это вопрос времени. Но Мамаев! Он ведь навсегда может остаться в таком состоянии. Одумайся!

Когда становилось невмоготу выслушивать ее наставления, я просто отключала телефон.

Элина старалась не затрагивать эту тему, понимая, что утешить меня нечем. Но даже в ее глазах я порой читала жалость к нам обоим.

Единственным человеком, который поддерживал во мне веру в выздоровление Тараса, оказался Шувалов. И я была бесконечно благодарна ему за это.

Вот и сейчас он искренне порадовался приезду Старцева, хотя вначале, как мне показалось, он принял его за соперника. Но разум и появившаяся надежда на исцеление друга взяли верх над необоснованной ревностью. Поэтому он воодушевился и даже обещал задержаться еще на несколько дней.

— Хочу убедиться в эффективности лечения, — обосновал он свое решение остаться.

Элина при его словах опять залилась румянцем.

Как знать, может быть, и сам Шувалов откладывал отъезд не только из-за друга. Но это в данный момент меня интересовало меньше всего. В его присутствии я чувствовала себя спокойнее.

Даже мама, как мне казалось, немного побаивалась Данилу, и не особенно терзала меня. По крайней мере, не рисковала являться лично.

Глава 44

Приход Старцева мы ожидали с волнением, которое невозможно передать словами. Шувалов, мужчина, и тот без конца выходил покурить. Что уж говорить обо мне. Я буквально не находила себе места.

Звонок Элины только добавил тревожности в ожидании.

— Мила, во сколько должен прийти Валерий?

— Обещался в шесть.

— Ты не против, если я тоже приеду?

— Эля, о чем ты спрашиваешь. Конечно, приезжай. Вдруг я что-то не совсем правильно пойму по его первому заключению. Как ты думаешь, Старцев разрешит мне присутствовать на сеансе?

— Не знаю. У него свои, особенные методы. Вряд ли твое или мое присутствие возможно. Миля, успокойся. Даже если гипноз не поможет, то и не навредит. Наберись терпения. Я выезжаю.

Старцев приехал точно в назначенное время. Мне понравилась его пунктуальность. Первое впечатление уступало место уверенности в его профессиональных качествах.

Он справился о Тарасе. Но мне нечего было добавить к тому, что уже было сказано вчера.

Старцев улыбнулся мне перед тем, как зайти в комнату Тараса:

— Милана, не ждите сиюминутного результата. Просто думайте о том, что все будет хорошо. А я постараюсь приложить весь свой опыт для этого.

Я не могла сдержать слез. Шувалов обнял меня за плечи, пытаясь успокоить. В этот момент вошла Эля. Тень, скользнувшая по ее лицу, была неоднозначна. Она ревновала.

Данила улыбнулся ей навстречу, всем видом показывая, что иначе мое волнение не унять. И Эле пришлось принять ситуацию.

Ожидание было тревожным и тягостным. Оставшись в гостиной, мы обменивались ничего не значащими фразами. Но у каждого мозг сверлила только одна мысль — что происходит в комнате Мамаева.

Зина приготовила нам кофе, за которым мы коротали время. Но в данной ситуации лучшим напитком был бы настой ромашки. Хотя вряд ли и он унял волнение.

Старцев провел с Тарасом около часа. Когда он вышел, по нему было видно, насколько он устал. Но, взглянув на наши напряженные лица, все-таки нашел в себе силы улыбнуться.

— Ну что застыли, как скорбные изваяния? Все хорошо. И для первого раза даже лучше, чем я ожидал.

И, обратившись ко мне, добавил:

— Милана, он произнес Ваше имя.

Я готова была броситься обнимать его за такую новость. Но, сдержавшись, ждала подробностей.

Оказывается, Мамаев, едва погрузившись в гипнотический сон, сразу позвал меня. Но дальше произносил только бессвязные звуки и слова.

Как объяснил Старцев, это еще не результат, но даже малейший отклик дает надежду на успех. Речевая функция сохранилась. Остается надеяться и на возвращение памяти.

Сообщив нам обнадеживающие результаты первого сеанса, Старцев уехал. Я поспешила к Тарасу. Хотелось видеть его сейчас, немедленно, не откладывая ни на секунду.

Он выглядел уставшим. Но мне на какую-то долю секунды показалось, что взгляд его остановился на мне без прежнего равнодушия. Но вполне возможно, что это мне всего лишь показалось. Слишком велико было желание увидеть хоть какие-то изменения.

— Тарас, это я, Милана. Ты узнаешь меня? — Я взяла его за руку и вдруг почувствовала, как он слегка пожал ее. Это было впервые. Не в силах сдерживать радость, я бросилась обнимать Тараса. Но, видимо, вспугнула его своим порывом.

Отстранившись, Тарас отошел к окну. И мне ничего не оставалось, как вернуться к Элине и Шувалову. Молчаливый вопрос красноречивее слов говорил об их желании услышать, что есть изменения. А мне хотелось порадовать их. Поэтому я не стала скрывать