Второй шанс для предателя. Понять? Простить? Начать сначала? - Людмила Викторовна Сладкова

Но делать ничего не пришлось — щелкнул замок и дверь тихо распахнулась.

На пороге возник Костров, выглянул наружу, никого не заметил — Стася стояла чуть в стороне, и собирался уже вернуться в квартиру.

Благо она вовремя спохватилась — окликнула его коротким и требовательным:

— Ян?!

И напряженно вжалась в стену, когда он повернул голову на звук.

Слишком уж медленно. Потерянно. Заторможенно. С трудом сфокусировавшись на ее лице, он вперился в нее остекленевшим взглядом.

Тусклым и лихорадочным. Только сейчас Стася и оценила масштабы катастрофы. Яну и впрямь было хреново. Бледная кожа. Болезненный измученный вид. Испарина на лбу и висках. Взъерошенные, мокрые от пота волосы. Тяжелое рваное дыхание. Его буквально шатало от слабости.

Он, едва на ногах держался. И все же прохрипел простуженным голосом:

— Ты?

— Я, — кивнула Стася, нервно хихикнув. — Ты только не подумай, что…

И осеклась, когда он отступил в сторону, пропуская ее внутрь.

— Нет, — выдохнула она, ощущая предательскую дрожь во всем теле. — Ты не так меня понял. Я пришла по просьбе твоих родителей. Они беспокоятся о тебе. Волнуются. Вот, продукты тебе передали. Все свежее, теплое еще…

Будто не слыша ее, Ян попятился, явно собираясь скрыться в недрах квартиры. Но Стася вновь остановила его возмущенным возгласом:

— Ян! Сумка!

— Спасибо, но не стоило, — промямлил он, заметив ту у ее ног. — Я не голоден.

— Ну, знаешь? — она воинственно вскинула подбородок. — Это уже не моя забота! Я просьбу твоей матери выполнила? Выполнила! Вручаю ее передачку тебе лично в руки и удаляюсь с чистой совестью. Забирай!

Ничего не ответив, Костров схватил сумку, сделал пару шагов и… пошатнулся. Координация подвела — его прямо повело. Впопыхах он схватился за дверной косяк, до которого успел добраться, переступил через порог, но видимо слабость давала о себе знать. Будто в замедленной съемке Стася наблюдала за тем, как он теряет равновесие. Как его мощное тело борется с земным притяжением и… проигрывает ему. Не помня себя, она рванула к Кострову и мертвой хваткой вцепилась в него, пытаясь удержать от падения. Не удержала — силенок не хватило, но удар смягчила. Действуя инстинктивно, Стася навалилась на бывшего мужа всем весом, впечатывая его в ближайшую стену. По ней-то он и сполз, мягко оседая на полу. Она тут же опустилась на колени, с ужасом вглядываясь в его осунувшееся лицо. В пустой лихорадочно сверкающий взгляд. С губ слетел приглушенный крик:

— О, господи! Ян? Ян! Ты видишь меня? Ты меня слышишь?

— Не кричи, — поморщился он, едва ворочая языком. — Я не глухой.

— Что с тобой? Болит что-нибудь?

— Ничего. Я в порядке.

— Как ты себя чувствуешь?

— Жить буду.

— Не паясничай! — одернула его Стася. — Встать можешь?

— Конечно, могу! — огрызнулся он, будто бы смутившись.

Однако, подниматься не спешил, заставляя ее сердце заходиться от страха и волнения. Она впервые видела его в таком состоянии. Вообще впервые!

И это пугало, до дрожи в коленях. Порождало лютую панику в душе.

Что делать? Как и чем ему помочь? Стася не знала. Действовала наугад.

Приложила ладонь к его лбу, и тут же отдернула ее, словно ошпарившись.

— Да ты горишь, Ян! — прошептала удрученно. — У тебя очень сильный жар!

— Ерунда.

— Нет, не ерунда! — возразила Стася. — Тебе необходимо сейчас…

Она замолчала, уставившись на его пальцы широко распахнутыми глазами.

Костяшки на обеих ладонях были сбиты до крови и выглядели зловеще.

— Что случилось? — будто со стороны Стася услышала свой срывающийся от напряжения голос. — Что с твоими руками? Ты… подрался с кем-то?

— Нет, — горькая усмешка исказила черты его лица.

— А что тогда?

Ян ничего не ответил. Уронил голову на грудь и крепко зажмурился, играя желваками на острых скулах. Стася тоже замолчала, обдумывая свои дальнейшие действия. В глубине души решение было уже принято, и оно ей совсем не нравилось. Не могла она бросить его в таком состоянии, не оказав помощи. Не могла, и все тут. Не взирая на ту боль, которую причинил ей в прошлом, он все же был человеком. Да, подлым. Да, лживым. Но… живым. Из плоти и крови. К тому же, вчера он не отказал ей в помощи. А потом еще и Настюшу подарками завалил. Видимо, пришла пора отплатить ему добром.

Поднявшись с пола, Стася захлопнула входную дверь и вернулась к Яну.

— Ладно, — проворчала, протягивая ему руку. — Давай, обопрись на меня!

И Ян неожиданно послушался. Принял ее помощь и осторожно поднялся, упираясь в стену позади себя второй рукой. Юркнув к нему подмышку, Стася приобняла его за талию и направила в сторону единственной жилой комнаты в ее однушке. Туда, где наверняка стоял диван. Или кровать. Да, что угодно!

— Идем, — вместе с ним двинулась в нужном направлении, мысленно ругая себя за то, как мягко и ласково звучал ее голос. — Вот так. Еще немного.

На диван Ян даже не сел — он на него практически рухнул. Переведя дух, улегся на спину и прикрыл веки. Дышал часто, жадно и с надрывом.

Да и трясло его знатно. Прямо знобило и лихорадило. Да так, что зубы друг о друга то и дело клацали. Стася же растерялась, не зная, с чего начать. Но быстро взяла себя в руки и принялась изучать содержимое шкафов в поисках постельных принадлежностей. Наткнувшись на теплое стеганное одеяло, она, не раздумывая стянула его с полки и хорошенько укутала им Яна.

— Где у тебя градусник? — озадаченно нахмурилась, не обнаружив тот в аптечке. — У тебя же есть градусник, да? Где ты его обычно хранишь?

Он что-то невнятно промычал, ничуть не облегчая ей задачу. Но Стася вовремя вспомнила, что у нее в сумочке имеется свой. Электронный.

Она не расставалась с ним из-за Настюши. Метнувшись в прихожую, где бросила дамскую сумку, Стася вернулась с градусником, кончик которого спустя мгновение поместила Яну в рот. И откровенно охренела, увидев в окошке самый высокий показатель за всю свою насыщенную жизнь.

— Тридцать девять и восемь?! — выпалила ошалело.

Не поверила. Перемерила еще несколько раз. Результат остался неизменным.

— Ян, все очень серьезно! — Стася потрясла его за плечо. — Я вызываю…

— Нет! — яростно выплюнул он, сражаясь за дыхание. — Никакой скорой. Ненавижу больницы. И врачей. Все нормально будет. Сам оклемаюсь.

— А если…

— Я все сказал, — прохрипел он, проваливаясь