Порочная преданность - Айви Торн

И если бы мы сейчас были одни…

Мой пульс подскочил в горле. В голове промелькнуло, как он переворачивает меня на одеяле, нависает надо мной, теплый, пахнущий специями и апельсинами, его рот движется по моей коже. Я чувствую, как сердцебиение замирает у меня в горле, и не могу подобрать ни слова, когда Габриэль смотрит на меня, встречаясь с моим взглядом.

Он наклоняется и снова достает вино. Он откидывает крышку банки, наклоняет ее, делая глоток, а затем протягивает ее мне.

Я нервно облизываю губы, принимая ее, и взгляд Габриэля мгновенно падает на мой рот.

— Оно отсюда? — Спрашиваю я, кивая в сторону поместья. — Это то, что ты делаешь?

— Ну, не я лично. — Он смеется, усаживаясь поудобнее. — Но да. Это с нашего виноградника, если ты об этом спрашиваешь.

Наш виноградник. Он не имеет в виду свой и мой, он имеет в виду виноградник своей семьи, и все же это слово вызывает у меня мурашки по коже, как будто, так и было. Я вдыхаю, поспешно опрокидываю банку и делаю глоток.

Вкус теплый, насыщенный, земляной, с нотками сладости, и я издаю небольшой звук удовольствия в глубине горла, когда проглатываю его, сама того не желая. Когда я смотрю на Габриэля, его взгляд прикован ко мне, глаза потемнели, и он смотрит на меня так, как я теперь очень хорошо знаю.

— Габриэль. — Я опускаю банку, все еще держа ее в руках, почти сжимая стекло.

— Что? — В его голосе снова звучат хриплые нотки, и мир словно сужается до нас. Никто не смотрит на нас, и у меня возникает дикая мысль, что я могу наклониться и украсть поцелуй, и никто не будет в курсе. Сесилия и Дэнни полностью заняты водой и сбором цветов с берега, они почти забыли о нашем присутствии.

Его взгляд снова падает на мой рот. Мне нравится, как он смотрит на мои губы, думаю я, прежде чем успеваю остановить себя, сердце трепещет птицей в горле. Он смотрел на них так с того самого первого раза, когда поскользнулся и позволил себе одарить меня взглядом желания, как будто они, та часть меня, которую он хочет больше всего.

Я хотела доставить ему все удовольствие своим ртом, после того как увидела, как он смотрит на них, в ту последнюю ночь, когда мы были вместе. Но я не смогла. Это был единственный страх, который я не могла преодолеть, единственная вещь, которая все еще вызывала у меня панический страх. А теперь…

Он придвигается ко мне. Мой пульс пульсирует, кровь шумит в ушах, а во рту пересохло. Я провожу языком по нижней губе, чтобы увлажнить ее, и вижу, как напрягаются мышцы на челюсти Габриэля.

— Пожалуйста, поцелуй меня. Я так хочу этого, хотя и не должен. Даже если мы не должны ничего делать, кроме как еще больше усложнять нашу ситуацию, превращая ее в нечто большее, чем она начиналась — в профессиональные отношения между вдовцом, нуждающимся в няне, и девушкой, нуждающейся в побеге.

— Мы не можем, — шепчу я, пока он не подошел ближе, пока мы не совершили ошибку, которую могут заметить Сесилия и Дэнни, что еще больше усложнит ситуацию. Я не сомневаюсь, что они были бы в восторге, увидев нас целующимися, тема наших с Габриэлем отношений никогда не поднималась, потому что мы были очень осторожны. Но они оба привязаны ко мне, и у меня такое чувство, что они всей душой поддержат меня в качестве мачехи.

Мое сердце учащенно забилось при этой мысли. Тоска по безопасности, стабильности и постоянному будущему с семьей, которую я полюбила, проникает в меня. Я борюсь с ней, отстраняясь от Габриэля и стараясь не замечать разочарованного взгляда, который мелькает на его лице, когда он садится, опираясь руками на колени. Он смотрит в сторону от меня, на детей, и я одновременно и хочу знать, о чем он думает, и рада, что не знаю.

Я смотрю на красивый профиль его лица, и меня охватывает чувство опустошенности. Как я смогу влюбиться в кого-нибудь, когда-либо снова? Даже если наступит время, когда я буду в безопасности от Братвы, когда мне нечего будет бояться Игоря, даже если наступит время, когда я смогу иметь именно то будущее, которое выберу, каким бы оно ни было… с каждым днем становится все более ясно, что невозможно будет найти кого-то, кто заставит меня чувствовать себя так, как Габриэль. Кто был бы хотя бы частью того мужчины, которым он является.

Но я не хочу быть одинокой навсегда. И я не хочу потерять эту работу или эту семью, которая все больше и больше становится похожей на мою собственную, из-за моих чувств к человеку, который, в конце концов, все еще является моим боссом. Даже если я не могу представить, как можно продолжать жить с ним, работать на него и одновременно быть с кем-то еще. Сейчас это кажется неправильным, как никогда.

Сможет ли Габриэль вынести, если он будет видеть меня с другим мужчиной? Мы ведь договорились, что он просто помогает мне преодолеть страхи, учит меня тому, чему я хочу научиться, чтобы я могла жить дальше с кем-то другим. Но я думаю о том, как он прикасался ко мне, как целовал меня…

Я прикусываю губу, глядя вниз на мягкое одеяло для пикника. От одной мысли о том, что я увижу Габриэля с другой женщиной, у меня начинает болеть в груди. Я не знаю, почему для него это должно быть иначе, если только он ничего не чувствует ко мне. Если только то, что было между нами, не было просто физическим удовольствием, и ничего больше.

Именно так и должно было быть.

Со временем это пройдет, говорю я себе, ковыряясь в шерстяной ткани и глядя на озеро. Все, что мне нужно, это сосредоточиться на других вещах, пока угроза Братвы не будет устранена, как обещал Габриэль, и мы не вернемся в Нью-Йорк. Тогда я смогу подумать о будущем, если, конечно, у меня вообще будет будущее, о котором стоит думать.

Я встаю, стягиваю рубашку через голову и смотрю на кристально чистое озеро. После обеда становится все жарче, и, когда пот стекает по моей шее, мне вдруг