Порочная преданность - Айви Торн

Когда я прихожу в «Пан Вино», Белла и дети уже заняли столик на улице, на солнце. Я присоединяюсь к ним, вижу, что уже налиты стаканы с газированной водой, Белла просматривает меню вместе с Сесилией, отпивая глоток из бокала с розой.

В груди все снова и снова болит. Все, что касается ее присутствия с нами, правильно. Это правильное чувство, до самых костей, помимо простого желания, которое я испытываю к ней. Она должна быть с нами. Я знаю это так же точно, как знал, что с первого же момента, как прикоснулся к ней, влез не в свое дело.

Я сажусь напротив Беллы, пододвигая к себе одно из меню.

— Где все сумки? — Я оглядываюсь по сторонам, приподнимая бровь. — Только не говори мне, что вы ничего не нашли.

— О, мы нашли много всего, — смеясь, говорит Белла. — Все трое получили новую одежду. И еще несколько вещей. Я отнесла сумки в машину, пока мы ждали тебя.

Легкость, с которой она это произносит, привычность только усиливают боль.

Сервер, пожилая женщина с темными волосами в тугом пучке, приносит нам хлеб и блюдо с оливковым маслом, пока мы изучаем меню. Сесилия, как всегда более отважный едок в семье, пробует спагетти с анчоусами, а Белла заказывает болоньезе из телятины. Мы с Дэнни решаем разделить пиццу, и я заказываю еще вина, которое Белла потягивает. Я поднимаю бровь, когда она наливает второй бокал, а она пожимает плечами и тихонько смеется. Это заставляет мое сердце биться быстрее, как только я это слышу.

— Я технически не работаю, — дразняще говорит она. — Так что, думаю, мне можно выпить второй бокал вина, верно?

— Ты можешь делать все, что захочешь — говорю я ей с искренностью, от которой она поднимает на меня глаза и выражение ее лица слегка меняется. Но я серьезно. Я бы позволил ей сделать все, что угодно, дал бы ей все, что угодно, сделал бы все, что она захочет, если бы мог. Я постепенно осознаю, все больше и больше, что Белла значит для меня. Как далеко заходят мои чувства, выходящие за рамки простого физического влечения.

Я боюсь дать им название. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что и она тоже. Но я не могу быть уверенным в том, чего она хочет, учитывая, как все нестабильно вокруг нас.

Разговор переходит на их покупки, на магазин, полный безделушек, которыми заинтересовалась Сесилия, и на некоторые другие вещи, которые они приобрели.

— После этого мы должны зайти за продуктами, верно? — Спрашивает Белла. — А потом отправимся обратно?

— Я хочу джелато, — объявляет Сесилия. — Я видела магазинчик прямо через дорогу. — Она жестикулирует, и я смотрю в том направлении, куда она указывает.

— Ну, мы купим продукты, которые Агнес внесла в список, а потом купим джелато прямо перед тем, как отправимся домой, — обещаю я ей. Похоже, это ее устраивает, и она возвращается к своим спагетти, которые, как ни странно, ей нравятся. Но я еще не видел блюда, которое Сесилия не стала бы есть — полная противоположность Дэнни, который, как правило, привередлив в еде.

Список, который Агнес прислала мне, длинный. Кое-что выращивается или производится иным способом в поместье — есть пышный сад, где выращивается много овощей, куры для яиц и козы, которые дают немного молока и сыра. Но есть и множество других вещей, которые нужно купить, и после обеда у нас уходит добрый час или больше на то, чтобы собрать все необходимое на рынке. Мы с Беллой несем сумки обратно в машину, укладываем их на заднее сиденье и идем с Сесилией и Дэнни через дорогу в магазин джелато.

Магазинчик маленький и причудливый, построен из камня кремового цвета, снаружи выложена дорожка из разноцветных камней, а на окнах — черные ставни. Внутри сильно пахнет сахаром, и мы останавливаемся в конце очереди, изучая меню.

— Шоколадный миндаль звучит неплохо, — бормочет Белла. Я чувствую, как от нее исходит напряжение, и мне кажется, что это из-за толпы людей в маленьком помещении.

— Подожди у окна, — тихо говорю я, жестом указывая на длинную гранитную барную стойку, идущую вдоль задней стены, с темными деревянными табуретами рядом с ней. Несколько человек едят там свое джелато, но большинство сидят за столиками или на улице. — Я отведу детей наверх, чтобы они получили свое.

Белла бросает на меня благодарный взгляд и отходит к месту, которое я указал. Я веду Сесилию и Дэнни к прилавку, где они оба хотят пробовать вкус за вкусом.

— Пришло время выбирать — говорю я им после пятого или около того дегустационного теста, и Сесилия выбирает клубнику со сладким кремом. Дэнни, после еще нескольких минут раздумий, выбирает крошку из печенья.

Пока они пытаются определиться, я оглядываюсь в ту сторону, где оставил Беллу, и мой желудок мгновенно скручивается, когда я вижу, что она с кем-то разговаривает, и блядь кто это?

Это не тот, кого я знаю лично. Но мужчина, который устроился на табурете рядом с ней — вернее, небрежно облокотился на него, заставляет меня вспыхнуть от неожиданной ревности, как только я его вижу. Он молод, скорее всего, близок к возрасту Беллы, красив, с аквилонским носом и вьющимися темными волосами, кожа глубоко загорелая от пребывания на солнце. Он смеется над тем, что она говорит в ответ, сверкая белыми зубами, и когда она улыбается в ответ, пусть и слабо, мой желудок снова скручивает от тошнотворного чувства.

Я не могу понять, флиртует она с ним или нет, но очевидно, что он флиртует с ней. И одного того факта, что она, похоже, не сразу отшила его, достаточно, чтобы моя грудь сжалась, а кровь раскалилась от ревности, которую я не должен испытывать.

— Папа? — Сеселия трогает меня за руку, и я понимаю, что слишком долго смотрел на Беллу и молодого человека. Я отворачиваюсь, беру маленькие чашки и передаю по одной каждому из них, а затем забираю свою и Беллы.

Она все еще разговаривает с молодым человеком, когда я подхожу к ней. Ревность снова пронзает меня, особенно когда она слегка подпрыгивает при звуке моих шагов по плитке рядом с ней, как будто чувствует себя виноватой в чем-то.

— Нам пора возвращаться. — Я не решаюсь посмотреть на молодого человека, если я это сделаю, то в итоге буду смотреть на него так, что сожгу его взглядом заживо, а у меня